Экспедиционный корпус

— Не совсем понимаю вас, ваше превосходительство…

— Вот, — тряхнул исписанным листом Николай Александрович. — Это требование князя Юсупова Феликса Феликсовича строго вас наказать и вообще отдать под суд, как опасного смутьяна и бунтовщика. Что вы такое сотворили, что он так сильно разгневался?

— Пару песен спел о войне, когда бы у них по приглашению княгини на обеде. Он сам попросил.

— Что за песни?

Климов сыграл и спел.

— Ясно…

Лохвицкий закурил.

— Он ведь не успокоится, Михаил Антонович. Уверен, что и Жилинского привлечет… а он может устроить вам неприятности.

— Хм-м… Ну отдайте меня под суд, раз такое дело. Меня ведь в Россию по такому случаю отправят?

— Не понял вас, господин штабс-капитан, объяснитесь, — нахмурился Лохвицкий и резко затушил папиросу.

— Я своей позиции не скрываю, ваше превосходительство, и не имею ни малейшего желания подыхать за милую Францию и класть в ее землю русских людей. Так что если хочет этот индюк меня на родину отправить, флаг ему в руки и барабан на шею. Обеими руками «за».

— Почему, при таких взглядах не отказались от назначения в Корпус?

— Думал тут воюют нормально… а тут маразма не меньше, а в чем-то и больше, чем у нас. Единственный плюс, кормят хорошо.

— Ладно… под суд вас никто естественно отдавать не станет… но вы определенно делаете все, чтобы загубить себе военную карьеру.

Комбриг снова закурил.

«Эх, Николай Александрович, знали бы вы, что у нас всех с военной карьерой скоро ждет большой облом…» — подумал Михаил.

— Наверное, военная служба это не мое, ваше превосходительство. Как закончится война, уйду в отставку и займусь сельским хозяйством. Еще песни буду петь.

— Ясно все с вами. В общем Михаил Антонович княгиня Юсупова настоятельно требует отпустить вас на благотворительный музыкальный вечер, что назначен на завтра, а так же посол Извольский просит того же. Я не вижу причин вас не отпускать, кроме того, что прошу вас быть благоразумным.

— Буду, ваше превосходительство. Ведь от этого зависит, сколько денег пожертвуют гости в пользу нашей бригады.

— Кстати о деньгах… — замялся генерал-майор. — Наш казначей требует, все полученные деньги передать в казну бригады.

— Требовать он будет у своей жены, ваше превосходительство.

Лохвицкий аж поперхнулся дымом папиросы от резкой фразы.

— Как получить эти деньги придумал я, я же и потрачу их на бригаду по своему усмотрению. А иначе эти деньги пойдут на что угодно, но только не на нужное, а скажем на машины и рестораны.

— Я вас услышал. Но будьте готовы что будет собрано офицерское общество, что может вылиться в суд чести…

— Не важно, ваше превосходительство. Я ведь не на себя эти деньги потрачу, так что судить меня не за что.