Экспедиционный корпус

— Что ха-ха?! — с преувеличенно серьезным видом продолжил штабс-капитан. — Это вы, ваше счастье, еще заплесневелый сыр, что старыми портянками воняет, не ели. А тоже выдают за деликатес… странные все-таки французы люди, жрут всякую гадость будто нормальной еды нету, то улиток, то лягушек, то плесневый сыр. Приходится тоже есть, стараясь не дышать и при этом делать умильную рожу, дескать понравилось очень, дайте еще пожевать этой синей плесени… и запивать все это воняющим клопами коньяком.

Тут с бойцами вообще истерика случилась. Но в такой нервозной обстановке много и не надо, как и быть Задорновым энд Петросяном, чтобы качнуть настроение людей из одной стороны в другую.

— То есть вашбродь… надо понюхать портянку… — давясь смехом проговорил еще один солдат, — чтобы понять, как пахнет этот сыр?!

— В точку! Понюхал клопа, что держишь в правой руке — вот тебе выпитый коньяк. А потом занюхал его портянкой коя в левой руке висит и вот вроде как закусил коньяк деликатесным сыром «рокфор». Ну или наоборот, кому как больше нравится."

"Тут уже бойцы начали откровенно падать на дно окопа уже не в силах даже смеяться, только судорожно дергались и слезы с глаз стирали.

— Нравится портянки с клопами нюхать?!!

— Да мало ли? Вдруг найдутся любители? Есть ведь оригиналы кому запах говна нравится…

— У-у-у!!! — завыл один из бойцов.

— Но это еще что, клоповный коньяк и портяночнй сыр — это еще цветочки. Есть у французов блюдо под названием «Бараньи шарики». Смекаете о каких шариках речь? Вено боец, — кивнул Михаил солдату, что поднес ладони к паховой области и свел ноги вместе, как бывает с людьми, что очень сильно хотят по-маленькому. — О них родимых, о яйцах. Отрезают баранам яйца, и…

— Смилуйтесь, вашбродь! Невмоготу смеяться уже! В брюхе аж все болит! — просипел кто-то из солдат. — Подохнем ведь сейчас, а вас потом обвинят в пособничестве германцам…

— Ладно, живите пока. Потом как-нибудь расскажу, как правильно бараньи яйца готовить и жрать, авось пригодится в жизни…

— А-а-ха-ха-а!!! — с почти безумным смехом бросился куда-то в проход один из солдат.

А вот второй рубеж укреплений пришлось копать по ночам, ибо спрятаться там в первое время реально было негде. Так что от роты приходилось выделять сто человек и в ночь они уходили на три километра в тыл, где копали все темное время суток пользуясь в качестве источника света одной лишь луной и возвращались за полчаса до рассвета после чего заваливались спать.

37Четвертого июля Климова вызвали в полевой штаб Особой бригады, под которую отвели одну из покинутых ферм. Вызвал его сам генерал-майор Лохвицкий.

— Я ведь просил вас быть сдержанным, Михаил Антонович, — сходу наехал на него комбриг.