Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия

Открыв глаза, я увидела, что рядом со мной визжит, надрываясь, Марья, а Сережка застыл с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью.

— Ой-елки-иголки! — Вырвалось у меня, хотя на языке вертелись совсем другие комментарии. — Да замолчи ты уже, Марья! — Не выдержав давящего на мозги ультразвука прокричала я.

Кажется помогло, потому что девочка замолчала.

— Что тут вообще случилось? Зачем так визжать-то нужно было? — Поинтересовалась я, после того, как несколько секунд понаслаждалась блаженной тишиной.

— Ты… Ты поднялась вверх! — Тыча куда-то в небо пальцем срывающимся голосом проговорила Марья.

— Как это? — Неподдельно удивилась я. Однако, потерев все еще ноющий зад, и не подумала усомниться в сказанном.

— Откуда я знаю?! — Нервно возмутилась девочка. — Ты просто сидела, сидела рядом, а потом я немного отвлеклась, глядь на тебя, а тебя нет! Я еще удивилась, как это ты так незаметно встать и отойти умудрилась. А потом что-то заставило поглядеть меня наверх. А там ты сидишь, как ни в чем не бывало, только под тобой пустота!

— Ага! Как будто под вами, госпожа, и дальше твердая земля. Только с каждым мгновением вы все выше и выше поднимались. — Наконец отмер Сережка.

— Да? — Не смотря на то, что все доказательства были, так сказать на лицо или, если конкретней, на пятой точке, мне все равно верилось с трудом.

— Слушай…. — Кажется до Марьи что-то дошло, и она даже рот ладошкой прикрыла и глаза выпучила. — Так может у тебя наконец магия проснулась?

Я же сопоставила то, что видела своим внутренним зрением сама и что видели мои маленькие друзья и решила, что наверное так оно и есть. Свершилось, так сказать!"

"Однако, осознать произошедшее в полной мере и порадоваться мы не успели, так как нас впервые за все время все же решила посетить маменька.

Она вошла через небольшой проем, который мы оставили свободным от ткани и уставилась на нас с Марьей с таким возмущением и неодобрением, что мы даже как-то поежились.

— Что это на вас надето? — Наконец выплеснула она свое негодование. — Откуда у вас эта ужасная одежда? Это же срам! И что это за занятия такие, что требуют от девушек так себя вести! — Она указала на наши не совсем, а вернее совсем не дамские позы лотоса, в которых мы так пока что и оставались. — Все! Да чтобы я позволила такому происходить в своем доме?! Да никогда! Бесстыдницы! Запру дома обеих! — Бушевала она даже не пытаясь выслушать какие-либо оправдания или объяснения. — Это ведь все она виновата! Да, Дусенька? — Со злобой глядя на Марью проговорила она, найдя, наконец, корень всех бед. — Ууу! Сегодня же выставлю это исчадие из своего дома, и пусть мне Поликарп Харитонович хоть слово скажет!

Все. Это было последней капле в чаше моего терпения.