Дважды коронован

Отягчающих обстоятельств нет, но и без этого срок солидный – от пяти до пятнадцати лет. Хорошо, если адвокат состояние аффекта сможет в дело вшить.

– Вот и я говорю, что Спартак Евгеньевич совершил ошибку, он должен был держать себя в руках. Но как бы вы сами себя повели, если бы кто-то стал хватать за руки вашу супругу и оскорблять ее?"

"– Подполковник Удальцов – не кто-то, он – сотрудник органов внутренних дел. К тому же он представился, показал служебное удостоверение, так что гражданин Никонов прекрасно знал, кого бьет. А если бы и не знал, все равно, никто не давал ему права распускать руки, – осуждающе взглянув на Спартака, выдал Дремов.

– Но ведь он не думал, что все так получится.

– А вот получилось!

– И все-таки Удальцов был не прав. Злоупотребив своим служебным положением, фактически спровоцировал Спартака Евгеньевича на противозаконный поступок...

– Может быть, – сдался наконец следователь.

– Спартак Евгеньевич не представляет опасности для общества. Он осознает свою вину и не собирается вмешиваться в ход расследования. Более того, находясь на свободе, Спартак Евгеньевич примет все меры, чтобы обеспечить потерпевшему надлежащий медицинский уход, самую современную технику, лучшие лекарства, – распинался адвокат.

– Следовательно, можно изменить меру пресечения на подписку о невыезде, – продолжил за него Дремов.

– Да, было бы логично...

– И не надейтесь, – сочувствующе развел руками Дремов. – И не пытайтесь меня убедить. В нашем случае затронута честь сотрудника милиции, дело взято на особый контроль, и, увы, при всем моем желании, я ничем не могу вам помочь. – Он ясно давал понять, что давать на лапу бесполезно. Взять, конечно, может, но толку от этого будет ноль.

– А направление на экспертизу аффекта? – раздосадованно спросил адвокат. – В специализированое медицинское учреждение...

– Экспертизу мы должны провести, – кивнул следователь, – но сделать это можно в следственном изоляторе. Там, куда мы направим гражданина Никонова, амбулаторная экспертиза проводится.

– Все-таки следственный изолятор, – поджал губы адвокат.

– Говорю же, все очень серьезно. Дело на контроле в Генеральной прокуратуре. Мне снимут голову, если я поступлю иначе.

Адвокат заходил с разных сторон, и сверху пикировал, и снизу атаковал, но все тщетно. В итоге Спартака отправили в камеру предварительного заключения.

* * *– Бегом! Живо! Пошел! Пошел!..

Крики конвойных, лай овчарок, шум взлетающего самолета – все перемешалось в оголтелую какофонию. А еще тычки дубинками, пинки. Все правильно, в этапе без малого двадцать человек; и новички в нем есть, и прожженные уголовники, которые вмиг сядут ментам на шею, если те проявят слабину... Спартаку нужно было понять саму систему, по которой сейчас действовали менты.