Дважды коронован

– Что, убили? – похолодел Мартын.

Втайне от всех и даже от себя он мечтал занять место Спартака. В сущности, он и сейчас его занимал. Но если со Спартаком что-то случится, он станет первым без вариантов. Может, где-то в глубине души он и хотел, чтобы Спартак исчез, но сейчас почувствовал себя вдруг сиротливо, будто отца родного потерял.

– Хуже.

– Не понял?

– Опустили его.

– Что?!

– Опустили. Теперь он как бы и не человек.

– И какая сука?..

– Этого я не знаю, но догадываюсь. Спартак против ментов пошел, они его и наказали. Это совсем не трудно. В каждой тюрьме есть своя пресс-хата, лохмачи там беспредельные, что кум скажет, то и сделают...

– «Кум»? Начальник оперчасти? Он, что ли, Спартака заказал?

– Может, он, а может, начальник тюрьмы. Спартак говорил, что у него с начальником тюрьмы разговор был, он его припугнул, тот на попятную пошел. Я думаю, вид сделал, что на попятную пошел, а сам выждал момент и своих псов на Спартака спустил...

– Зачем?

– Это месть, Мартын, месть. Спартака теперь так опустили, что ему не подняться.

– Считай, убили.

– Ну, что-то вроде того.

– А око за око? За Спартака большой спрос, и менты должны это понимать.

– Видно, логика у Силантьева такая, что за опущенного никто не заступится.

– А мне все равно, что со Спартаком, опустили его или убили. Я за него по-любому спрошу... Лично спрошу! – рассвирепел Мартын.

Он должен изображать праведный гнев. Он обязан рвать и метать, чтобы все видели, как он переживает за Спартака. Чтобы все утвердили его на свято место, которое вдруг стало пусто... Но дело в том, что ярость его была искренней. Не зарится он на место Спартака. И плевать ему, что его опустили. Он готов принять друга таким, каким его сделали менты и прочая шваль.

– Спросить, конечно, надо. Даже не знаю, что делать...

– Не знаешь, так я тебе скажу. Для начала переоденься. Костюмчик у тебя ладный, но для дела не годится.

– Для какого дела? – не понял Гобой.

– Для темного. Угрюма трогать не будем, он уже совсем ракушками оброс. А Бабая возьмем. Я, ты и Бабай. Где живет этот мент поганый, ты знаешь.

– Знаю.

– Ехать недолго. Волыны есть...

Мартын мог бы поднять спецбригаду, но душа требовала личного участия. Спартак – его брат, и за него он обязан отомстить собственной рукой. Только тогда он вправе занять его место...

– Что, прямо сейчас? – в замешательстве спросил Гобой.

– А ты что, руки боишься замарать?

– Нет. Но надо бы посидеть, подумать...

– Вот в машине и посидим. И подумаем.

– Лестница нужна.

– Зачем?

– Силантьев на втором этаже живет. Хрущевка у него, балконы выступающие, можно лестницу к нему приставить и залезть. Окно вырезать и в квартиру забраться. Рожка надо взять, он спец по этим делам. И на балкон залезет, и стекло вырежет, чтобы дверь открыть.

– Ну вот, а говоришь, думать надо.