Бумажный занавес, стеклянная корона

Охранник с видимым облегчением отлепился от стены и даже осмелился повернуться к Грегоровичу спиной.

Когда он повернул ключ в двери, Богдан решительно отодвинул его в сторону и первым шагнул внутрь. Пленник поднялся ему навстречу с вызывающей улыбкой.

– Ну и на кой черт тебя понесло в оранжерею, Андрюша? – очень тихо спросил Грегорович, пристально глядя на Решетникова.

2Солнце село, и точно по взмаху дирижерской палочки включились цикады. Мощный хор грянул из кустов. Грегорович слегка поморщился, точно уловив в их руладах фальшивую ноту, и прикрыл створку окна.

– Объясняй, голуба моя, – сказал он, не повышая голоса. – Куда рванула на ночь глядя?

– Свежим воздухом подышать! – хохотнула Кармелита.

Она развалилась на диване и обмахивалась невесть как появившимся в руках веером, время от времени кося блестящим глазом на Кутикова. Тот почтительно застыл возле двери. Кармелита переоделась, сменив болотное платье на черную рубаху и алую юбку в многочисленных оборках, делающую ее пышные бедра еще шире.

– А ну кончай этот цирк! – разозлился Богдан. – Что за монпансье с конферансами ты тут устроила?!

– Монпансье, малыш, это леденцы такие, – ласково сказала женщина.

Грегорович придвинул стул и уселся верхом.

– Ты уйти хочешь? – совсем другим тоном спросил он. – Я тебя не держу. По-человечески ведь попросили: помоги, расскажи что знаешь. А ты со мной, как с каким-то… – Грегорович поискал слово, не нашел и махнул рукой.

Кармелита села, одернула зашелестевшую юбку.

– Кутиков! Сверни-ка мне косячок, будь зайка.

Она кивнула на столик, где уже лежала приготовленная пачка сигарет и трава в пакетике.

Иннокентий вопросительно посмотрел на босса.

– Я тебе шею сейчас сверну, а не косячок, – пообещал Грегорович. – Нашла время для дури.

– Расслабиться мне надо, – жалобно протянула Кармелита. – Все меня ругают! Никто меня, бедную, не любит, никто не пожалеет, не приголубит… Ох, горюшко мое горькое.

– Опять юродствуешь?

– И не начинала, – ухмыльнулась женщина.

Она протянула руку к столику, достала из пачки сигарету. Камердинер уже стоял возле нее, склонившись и услужливо поднося зажигалку. Кармелита затянулась и прикрыла глаза. Сосредоточилась. Мысленно слепила из дыма длинную кошачью лапу и этой лапой тронула Кутикова за плечо. Ну-ка, милый…

– Богдан Атанасович, я отлучусь на минутку, – озабоченно сказал Кеша, прислушиваясь к звукам из-за двери. – Кажется, на охране опять что-то…

Богдан кивнул, и камердинер исчез.

Отлично. Полдела сделано.

Женщина открыла глаза и посмотрела на Грегоровича в упор.

Тот ждал.

– Сорвать мне кое-что нужно было в твоем саду, – сказала она наконец, выпуская дым. – Объяснять не стану. Все равно не поймешь.

– Ты уж попробуй!

– Пустое дело, – отрезала Кармелита.