Бумажный занавес, стеклянная корона

Может быть, сработала оберегающая татуировка на загривке, а может, волк не наелся одним пальцем. Но, полечившись сначала в Германии, а потом в Израиле, муж вернулся в Москву живым и, насколько можно было судить, здоровым. Поговаривали, что на лечение ушли все те деньги, которые он украл у певицы.

Кармелита же на этом успокоилась. Со знахаркой Ведой порвала. Волков больше не подкармливала, на кладбищах появлялась только в связи с похоронами. И лишь юные любовники остались. Правда, Кармелита представляла каждого из них обществу весьма своеобразно. «Мой аксессуар, – невозмутимо говорила она, теребя юношу за ушко. – Очень подходит к сумочке, не правда ли?»

И хохотала хриплым своим вороньим смехом.

Историю на этом многие сочли законченной. Однако спустя несколько лет Кармелиту случайно увидели в магазине с мальчиком в коляске необычной конструкции. Очевидец рассказывал всем, кто желал слушать, что ручки и ножки ребенка походили на сухие веточки и загибались под самыми странными углами.

«Расплачиваться ей, значит, пришлось, – вздохнув, сказала Беладонна. – Ох, бедная. Все, не хочу больше ничего об этом слышать».

Эти слова как будто опустили завесу над комедией, обернувшейся трагедией. Отныне и в самом деле никто – ни друзья, ни недруги, ни журналисты – не обсуждали больше ни Кармелитино ведьмовство, ни ее ребенка.

– …Джоник сказал невыносимую гадость про Кармелиту и ее сыночка, – вздохнула балерина. – Я бы тоже могла за такое убить! К счастью, у меня пара здоровых мальчуганов! – Она лучезарно улыбнулась.

– А что значит «пришлось расплачиваться?» – спросил Бабкин.

Медведкина покачала головой.

– Ах, ну как же! Сереженька! Ведь это совершенно очевидно!

Бабкин поймал веселый взгляд Илюшина, услышавшего «Сереженьку», и понял, что Макар не упустит такого прекрасного повода для насмешек.

– Колдовство и все это ведовство – страшная вещь! – тем временем говорила Татьяна, прекратив улыбаться и придав лицу выражение строгости и благочестия. – Кто берет на себя право распоряжаться чужими жизнями, должен знать, что его ожидает наказание! Кармелита навела порчу на мужа, но за это ей пришлось отдать здоровье ребенка.

– Вы в самом деле считаете, что муж заболел из-за нее? – спросил Макар.

– А из-за кого же? – удивилась балерина.

– Может, у него в роду плохая наследственность?

Татьяна одним плавным движением руки отмела это сомнительное объяснение.

– Какая еще плохая наследственность, когда Кармелита волка своим телом кормила! – нетерпеливо воскликнула она. – Это порча, несомненно, настоящая порча! Она такая вспыльчивая… Необузданная женщина!

Последние слова Татьяна произнесла с нескрываемым осуждением.

– Я ценю в людях спокойствие и мудрость, – пояснила она.