Бумажный занавес, стеклянная корона

И вот стою я среди них и понимаю: это ж натурально отряд зомби! Ходячие мертвецы! Эх и ужас меня пробрал, братан.

Бабкин вспомнил, как Олеся Гагарина подкусывала Кармелиту за нездоровый цвет лица, и понимающе усмехнулся.

– А шуточки у них какие! Летим мы, значит, и тут самолет как начнет швырять туда-сюда. Турбулентность адская! Даже мне не по себе! А Кармелита – она там тоже была – эдак невозмутимо бросает: «А ведь если мы сейчас разобьемся, какой будет впечатляющий некролог!»

«Хладнокровная тетка!» – одобрил про себя Сергей.

– А ей сзади отвечают: «То-то Влад Сташевский обрадуется! Снова сможет стадионы собирать!» И все ржут как придурки.

То, что упыри вместо того, чтобы бояться, смеялись, явно выводило Жору из себя. Он не желал предоставлять им право на бесстрашие.

– А знаешь, когда я про них все-все окончательно понял? – телохранитель доверительно наклонился к сыщику. – Один раз концерт был общий. Гримерки на двадцать человек сразу. Джоник свалил куда-то, а меня оставил в углу сидеть, вместо мебели. Ну, сижу. Вокруг все голые бегают…

– Почему голые? – удивился Бабкин.

– А они всегда в гримерках нагишом, – небрежно пояснил Жора. – Привыкли постоянно переодеваться, никого не стесняются. Ни журналистов, ни чужих. Короче, слушай: приносят Виктору Бантышеву костюм. Этот, как его… для выступления…

– Сценический, – подсказал Сергей.

– Во, он самый! Уй-ёй! Я такого кошмара никогда не видал. Вроде как змеиная шкура, только желтая и мохнатая, а где соски, там дырки прорезаны. Воротник – белый, на манер стульчака от унитаза, а на причинном месте розочка пришита. Такая красота, что аж кровь из глаз. Уж на что там народ ко всему привычный, но тоже изумились. Обступили Бантышева и рты раскрыли. «Витя! – говорит Вороной. – Это что за шок и трепет? Ты что, к зрителям в этом выйдешь?»

– А Бантышев?

– Приосанился, волосы со лба откинул. – Жора очень похоже изобразил, как Виктор, задрав подбородок, горделиво отбрасывает челку. – И говорит: «Дети мои! Запомните: лох должен цепенеть!»

Жора сделал паузу и с выражением повторил:

– Лох должен це-пе-неть!

И видя, что Сергей не ужасается, расшифровал:

– Это он про зрителей. Сечешь?!

– Цинично, – признал Бабкин. И прибавил про себя: «Илюшину наверняка понравится».

– Да мерзость, мерзость! Кто они все после этого? Куклы. С механизмом. Пускай хоть все друг друга поубивают. Никому от этого хуже не станет. Они тут все эти, как его… взаимозаменяемые. Эти помрут – другие такие же повылезут.

Телохранитель взял с подноса яблоко, достал из кармана складной швейцарский нож и принялся ожесточенно чистить фрукт."

"Бабкин внимательно наблюдал за его движениями и думал о том, что взгляды на происходящее у них с Жорой совпадают почти стопроцентно.