Северная Корона. Против ветра

Сейчас она просто хотела наслаждаться любовью. Взаимной любовью, с нотками опасности и легкого будоражащего экстрима.

– Да-а-а? – протянул со скепсисом глава дома Карловых, глядя прямо на Кларского. Тот, впрочем, взгляд его вполне себе спокойно выдержал. Он мог выдержать взгляд старшего брата, не всегда, правда, а это говорило об очень многом. Мало людей были способны смотреть в бешеные глаза Андрея Марта. – Раз ты так уверен, скажи, когда примерно я смогу увидеть в паспорте Николетты, что она замужем за тобой?

– В течение года, – твердо сказал Никита.

– Я не разрешу ей менять фамилию, – торжественно провозгласил Владимир Львович. На это парень ничего не мог ему ответить. У него была принципиальная позиция – жена должна носить фамилию мужа.

Минут десять папа Ники задавал молодому человеку самые разные и порою совершенно дурацкие вопросы, пока его не одернула Людмила Григорьевна. Она была бледна, но вела себя совершенно спокойно, изредка обращаясь к дочери и что-то спрашивая у нее.

– А что я такого делаю, Люда? – возопил мужчина. – Он утаскивает мою дочку, а я даже и спросить ничего не могу! Я что, должен индифферентно сидеть и хлопать глазами, мол, забирай ее, надоела? Вот когда у тебя будет дочь, ты поймешь, что такое прощаться с единственным ребенком! – пригрозил Владимир Львович Никите. О чем, о чем, но о детях молодой человек пока еще не думал.

– Я не хочу дочь, я хочу сына, – ляпнула Ника, и на нее тут же уставились родители. Да и Ник тоже взглянул на девушку в недоумении. – Лет через пять, – добавила она поспешно.

– А вы кого хотите, Никита? – обратилась мама девушке к Кларскому. Тот никого не хотел. Он вообще никогда не думал по поводу того, какого пола ребенка он хочет и вообще хочет ли.

– Я? – удивился он. – Мне нет разницы, сын или дочь. Это же ребенок, – он задумчиво нахмурил брови. – Какая разница, кто родится?

Людмиле Владимировне его ответ понравился.

– Никита не то, что ты, – обратилась она к сердитому мужу, который на самом деле очень боялся за Нику, а потому вел себя совсем не так радушно, как обычно, хотя считался добрейшей души человеком.

– А что я? – буркнул он.

– Ты же хотел только сына, – насмешливо сказала Людмила Григорьевна.

– Да-а-а? – заинтересовалась Ника. Ее папа, пытавшийся засунуть в рот ложечку с желе, случайно уронил десерт себе на светлую рубашку и, забавно выругавшись, побежал в ванную.

– О, да, – проводила его ласковым взглядом Людмила Григорьевна, не забыв напомнить, где лежат чистые рубашки. – Распланировал его жизнь еще до его появления. Володя уже бредил, как будет с сыночком ходить на рыбалку и охоту, как будет учить водить машину и стрелять, – посмотрела мама Ники на Кларского.