Северная Корона. Против ветра

– В смысле? – уточнил он.

– Ну, я в прямом… Если папа начнет кричать или что-то еще, ты не делай ему ничего, ладно? – стоя спиной к Нику, попросила девушка севшим голосом. Если честно, когда она вернулась домой и лихорадочно собирала вещи, то проплакала почти час – так не хотела расставаться с родителями, которые, как она видела, очень переживают.

А днем девушка умудрилась на такси съездить в квартиру к тете, чтобы попрощаться с ней, бабушкой и Мартой. Правда, тетя Эля была на работе, а Марта куда-то ускакала, что Нику очень расстроило, и она попрощалась только с бабушкой – сказала ей, правда, что уезжает на какое-то время по работе, чтобы не шокировать старушку.

Ника пыталась дозвониться до кузины, но не смогла этого сделать, а уезжать, не попрощавшись с Мартой, ей очень не хотелось. Она и не знала, что в это время сестричка готовится стать лженевестой ее бывшего парня.

Потом Карлова встретилась с Дашкой – заехала к ней буквально на пятнадцать минут. Подруга находилась в депрессивном состоянии по поводу того, что ее вдруг бросил парень, и слова Ники о том, что она уезжает, еще больше огорчили несчастную Дашку, которая после поступка своего Олега, кажется, перестала доверять людям.

– Ничего страшного, – успокаивала ее Ника. – Все, что ни делается, все к лучшему! Может, нужно было, чтобы этот кретин с тобой расстался! Может, ты другого парня, по-настоящему хорошего найдешь!

– Никого я не найду, – плакала, обнимая ее, Даша. – Я никому не нужна. Вообще-вообще…

– Нужна! – горячо заверяла ее Карлова. – Очень! Тут один дурачок все время до… – Она замолчала, вспомнив, что доставучий младший брат Саши до сих пор просит у нее телефончик то Марты, то Дашки.

– Что – до? – шмыгнула носом расстроенная Дарья.

– Ничего, – сказала Ника и, когда уезжала домой, послала Джимми сообщение с номером телефона подруг. Может быть, мальчишка начнет писать и звонить Дашке, которая очень любит внимание со стороны противоположного пола, и это ее хоть как-то развлечет?

Дома девушка долго разговаривала с матерью, которая, казалось, понимает ее, и с отцом, обидевшимся и взволнованным, и Нике было страшно, что она или Никита смогут еще больше обидеть Владимира Львовича, искренне переживающего за дочь. Поэтому она и предупредила на всякий случай Кларского.

– Я уважаю твоего отца, – хмуро сказал ей Ник в ванной. Может быть, о любви ему было известно мало, но что такое уважение он отлично понимал. Девушка, моющая руки в ледяной воде, слабо улыбнулась.

– Или ты считаешь, что я бесчувственная скотина?

– Нет, я так не считаю. Просто…

– Просто? – приподнял он бровь.

– Просто вдруг ты вспыхнешь, и вы поссоритесь… Я этого боюсь.