Теща горного короля

Но особой скорби я не заметила. Похоже, Райну здесь не слишком любили. Может, подобных чувств ждали от меня, все-таки она была мне самым близким человеком. Но я хоть убей не могла изобразить их, поскольку знала ее едва ли месяц, и никаких симпатий Райна у меня не вызывала. А может, как раз и не ждали. Может, Юниа была такой стервой, что всех наоборот удивили бы мои слезы.

Ближе к полудню приехал священник медар Брайар. Абсолютно лысый, полный, он был одет в такой же свободный длинный балахон, как и лекари, только темно-синий. Я пригласила его пообедать со мной и, между делом, задала вопрос о религии Илары. Брайар посмотрел на меня с недоумением, и мне в очередной раз пришлось объяснять, что я ничего не помню.

- Вообще ничего. Нет, помню, конечно, что я женщина, в какой руке держат ложку, и что днем светит солнце. Но что было со мной до того, как чуть не замерзла в горах, - словно отрезало. Даже речь сначала не понимала и говорить не могла. И большинство реалий тоже пропали. Как будто меня сюда из другого мира занесло.

Вот так, хочешь ловко соврать – говори правду, все равно никто не поверит.

Недоверчиво выпятив губу, Брайар начал рассказывать.

Как я и думала, религия Илары действительно больше смахивала на мифологию и заметной роли не играла. Боги – огромное количество – жили какой-то своей жизнью в другом измерении, но иногда снисходили к нуждам людей, если их очень сильно просили. Пантеон состоял из десятка старших равноправных богов и несметного количества мелких, которые заведовали каждый своей функцией, вплоть до туалетного процесса. Богослужений как таковых не существовало, в храмах благословляли родившихся и вступающих в брак, а также напутствовали умерших, которые отправлялись в царство мертвых. Там – вполне традиционно – каждому отводилось место по его делам. Одни вечно радовались, другие вечно печалились, хотя и не мучились. Еще в храмах можно было молиться - согласно своим потребностям и собственными словами.

Понятное дело, что при такой расплывчатой религии и мораль должна была быть не менее зыбкой. Самыми страшными грехами считались убийство, насилие, ложь и предательство, все остальное расценивалось как простительные человеческие заблуждения и слабости. Так что, с точки зрения церкви, сола Юниа Леандра была великой грешницей, а не только государственной преступницей. Но исключительно как изменница, а не как развратная особа.

После обеда слуги-мужчины положили тело Райны на носилки и понесли в часовню, а Брайар шел рядом, что-то тихо приговаривая. Там он произнес небольшое напутствие, как будто провожал ее в далекое странствие. Затем тело уложили на тележку, в которую был запряжен понурый ослик. Брайар сел рядом, натянул вожжи, и скоро стук копыт стих за поворотом.