Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

За нею увязалась старая нищенка, которая пыталась ухватить богатую дамочку за платье. Воры решительно отталкивали ее, но она не отставала, все гундосила:

— Помоги, миленькая… Помоги, родненькая… Я Меланья, из погорельцев… Дом сгорел, муж умер от горькой, осталась, несчастная, с пятью сиротами…

— Знаю тебя, Меланья, — то ли смеялся, то ли злился Шило. — Год назад у тебя было, кажись, семеро сирот!

— Было семеро, осталось пятеро. Померли двое, от голода померли. Помоги, боярыня! Спаси сирот от голодной смерти, княгиня!

Сонька повернулась к одному из воров, который нес ее сумочку, достала оттуда пять рублей, дала нищенке. Та благодарно сунула пятерку в глубокий карман, кинулась целовать подол Сонькиного платья.

— Благодарю, благоверная. Благодарю, милостивая. Благодарю, щедрая.

В тот же миг Сонька ловко запустила руку в карман нищенки, выудила все, что там находилось, в том числе и свою пятерку.

Нищенка отстала, а Сонька через несколько шагов раскрыла ладонь, показала добычу ворам.

— Откуда, Сонь? — не понял Шило.

— От нищенки.

— Своровала, что ли?

— Ну.

Воры, приятно удивившись, от души рассмеялись, Сонька же с довольной улыбкой отдала деньги одному из воров и велела:

— Верни ей. И скажи, чтобы впредь верно считала своих сирот.

Вор исчез, Сонька и ее сопровождающие двинулись дальше.

На рынке продавали, расхваливая товар во все горло, покупали, торгуясь, хохотали, коротко дрались, выясняя, кто кого обманул или кто у кого своровал.

За Сонькой и ее товарищами увязалась уже новая нищенка — дородная бабеха с младенцем на руках.

— Госпожа хорошая, — ныла она. — Дай хотя бы монетку дитяти на прокорм! Не откажи, добрая. У самой, видать, детки есть!

— Пошла, хмыря! — шуганул ее вернувшийся от погорелки вор. — Ступай в артель, гляди, какая здоровая!

— Погоди, — остановила его Сонька и спросила нищенку: — Как зовут тебя, милая?

Та от неожиданного обращения даже остолбенела на момент.

— Настена.

— Младенец твой или своровала?

— Мой… Вот тебе крест. Видишь, плакать начал, кушать хочет.

— Желаю завтра видеть тебя.

— Зачем?

— Скажу. — Воровка повернулась к Шилу: — Пусть придет ко мне в нумера.

— Ты чего. Сонь? — удивился тот. — Такой народ в нумера пущать нельзя. Вынесет все, даже тебя прихватит.

— Пусть придет пополудни. Непременно с младенцем.

— А денюжки до завтра не дашь? — жалостливо улыбнулась нищенка.

Сонька сунула ей купюру небольшого достоинства и пошла дальше.

Возле пивных рядов намечалась драка. В окружении зевак несколько пьяных мужиков прижали к стенке пивного ларька какого-то пьяного, чего-то добиваясь от него.

— Не сметь! — кричал, пятясь от наседавших обидчиков, человек.