Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Один стоял прямо в парадном, двое на улице, еще один на ступеньках, остальные сидели в повозке и внимательно отслеживали как входящих в дом, так и покидающих его.

Вот из парадного вышли двое господ, — один выделялся по-мальчишески тонкой фигурой. Пара направилась к поджидающему фаэтону. Шпики моментально насторожились, один буквально перед носом выходящих пересек дорогу и, заглянув им в лицо, подал знак остальным, что вышедший объект не представляет интереса. Господа уселись в экипаж, и извозчик ударил по лошадям.

* * *В сопровождении московского вора Кирпы Сонька с Михелиной на руках подошла к двери квартиры Блювштейнов, дернула за шнурок звонка. Дверь открылась, и на пороге возник Блювштейн-отец, одетый в тяжелый халат. Он сразу узнал Соньку, обрадовано улыбнулся, засуетился:

— Боже, Софочка! Вот уж не ожидал, — он распахнул дверь шире. — Прошу вас, проходите.

Кирпа остался на площадке, Сонька вошла в квартиру.

Блювштейн проводил Соньку в гостиную, заглянул в личико улыбающегося ребенка.

— Это… Михелина?

— Михелина.

Старик вдруг стал тихонько плакать, он вытирал слезы рукавом халата, громко сморкался.

— Вы, Софочка, сдержали слово. Благодарю. Михель был бы просто счастлив. — Он взял из рук девушки сверток, снова посмотрел на лицо младенца. — Похожа на Михеля… Одно лицо, — и кивнул гостье: — Присаживайтесь, я сейчас приготовлю чай.

— А Сара где? Позовите, я хочу ее увидеть.

— Сара… Где Сара? — печально повторил Блювштейн. — Сарочки здесь больше нет. Она поменяла квартиру. Теперь она у Господа Бога.

— Она умерла?

— Да, Сарочка умерла. Полгода я живу в этих комнатах один.

— Она болела?

— А вы как думаете? Может ли мать не болеть, когда единственный и любимый сын в кандалах и с киркой в руках находится за тысячи верст и она никогда его больше не увидит. — Он улыбнулся ребенку. — Знаете, это счастье, что вы приехали. Теперь мне будет не так одиноко, ведь нас будет трое — вы, Михелина и я, старый больной еврей. У нас будет хорошая семья, Софочка.

Сонька отрицательно повела головой:

— Я не смогу жить с вами. Я скоро уеду.

— Уедете? Почему? — испугался старик. — У вас выступления? Вы, наверное, много концертируете?

— Много. Очень много, — усмехнулась девушка. — Без этого я не могу жить.

— И вы заберете с собой Михелину? — Блювштейн с тревогой смотрел на гостью. — Заберете, и я снова останусь один?

— Нет, — улыбнулась Сонька. — Девочку я оставлю на вас. Если, конечно, не возражаете.

— Боже… Боже мой… — Профессор вдруг стал целовать руки Соньке. — Какое счастье! Какой подарок! У меня начнется новая жизнь, — посмотрел на пальцы Соньки, улыбнулся. — У вас удивительные пальцы. Пальцы настоящего музыканта.

— Благодарю, — она поцеловала его в седую голову. — Вы ни в чем не будете нуждаться.