Возвышение Королевы

— И ты хочешь знать, что я считаю самым ценным?

— Вроде того. Что это было?

— Ч-что? Ты поставил на Эйдена?

Его выражение лица не изменилось.

— Как... как ты вообще можешь ставить на человека?

— Это более распространено, чем ты думаешь.

— Я... я не могу поверить, что ты поставил на кон собственного сына, своего единственного отпрыска. Не думаю, что хочу говорить с тобой сейчас или когда-либо. И я все расскажу Эйдену, чтобы он знал, что ты сделал. А что, если бы ты проиграл, а? — я тыкаю его в плечо. — А?

На красивых губах Джонатана расплывается улыбка.

— Я не думал, что тебя так легко обмануть.

— Ты... ты пошутил?

Это такая же редкость, как увидеть мифическое существо.

— Думаешь, я когда-нибудь поспорю на Эйдена? Он мой единственный сын.

Фух. В глубине души я не думала, что он сделает это, но он также не шутит. Это та часть, которая выбила меня из колеи.

— Так на что ты поставил?

— На одну из моих дочерних компаний.

— Я не знала, что ты играешь в покер.

— Ты только что сказал, что выиграл в покер.

— Я играю только тогда, когда знаю, что могу выиграть. Мне не нравятся неуверенные азартные игры.

Учитывая, что Джонатан — помешанный на контроле человек, это вполне логично.

Мое внимание возвращается к дороге и к тому, как меняются деревья, когда мы проезжаем.

— Как называется остров?

— Он находится в ведении King Enterprises.

— У него должно быть собственное название.

— Принц назвал его сложным арабским именем. Оно есть в бумагах. Если ты так настаиваешь на том, чтобы узнать, я могу позвонить Харрису.

— Ты должен дать ему какое-то особенное название. В конце концов, не каждый может владеть островом.

Я не уверена, что он имеет в виду, но кажется, что он никогда не думал о такой возможности. Джонатан из тех, кто не привязывается к вещам, как обычные люди, и я думаю, что это делает все это предложение бессмысленным для него.

Ну, по крайней мере, я попыталась. Я еще не успела осмотреть большую часть острова, а он уже кажется маленьким уголком, вырезанным из рая.

Мысли о том, почему мы здесь, пытаются ворваться внутрь. Я думаю об интервью отца и его обвинениях, о прокуратуре, СМИ и семьях жертв.

Окружающая меня красота начинает исчезать, ее краски медленно становятся серыми. Это не отпуск.

Я убегаю прочь — все просто.

Джонатан отпускает мою руку, позволяя ей упасть ему на колени, и берет меня за бедро. Как будто он точно знает, куда ушли мои мысли, и возвращает меня в настоящее.

Странное тепло охватывает меня, когда я погружаюсь в его присутствие. В его мягком прикосновении есть что-то такое, даже если черты его лица остаются неразборчивыми, я чувствую, что он пытается передать.