Возвышение Королевы

Мои ногти впиваются в плюшевый подлокотник кресла. Джонатан снова берет мою руку в свою, и мои нервы постепенно успокаиваются.

Я теряюсь в предвечернем небе и огнях города, которые становятся все более далекими, чем выше мы поднимаемся. Вид завораживает. Не могу поверить, как много я упустила в жизни. Мне двадцать семь, скоро будет двадцать восемь, а я чувствую себя в этом мире ребенком.

— Здесь так красиво, — бормочу я.

Мое внимание снова переключается на Джонатана, и, как и в тот раз в парке, он смотрит не на вид, а на меня.

— Точно, — шучу я. — Ты, наверное, видел этот пейзаж тысячу раз.

— С тобой это как будто впервые.

Мои губы открываются, но слова не выходят. Боже. Иногда он говорит такое, что я теряю дар речи и так тронута. Как, черт возьми, он это делает?

— Тебе удобно? — спрашивает он.

— Возможно, ты захочешь отдохнуть. Вот.

Он возится с чем-то сбоку, и оба кресла откидываются в удобное положение. Джонатан отстегивает ремни безопасности и поднимает подлокотник, чтобы между нами ничего не было.

Я без колебаний кладу голову ему на грудь, и половина моего тела накрывает его, как мы делаем, когда спим. Его пальцы ласкают мои волосы, и я еще больше склоняюсь к его прикосновениям.

Может, это его успокаивающее сердцебиение, или мирная атмосфера, или то, что я делаю паузу в хаосе дома, но сон приходит почти сразу.

— Куда мы вообще летим? — спрашиваю я полусонным тоном.

— На мой остров.

У Джонатана есть остров.

Ни хрена себе. Ему принадлежит гребаный остров.

Я в оцепенении всю дорогу от места посадки самолета до места, куда он меня везет.

Раннее утреннее солнце светит сквозь ветви и листья, почти как на церемонии приветствия.

Дороги узкие, и тропические деревья украшают обочину, насколько хватает зрения. Мозес ведет машину с легкостью, точно зная, куда мы едем.

— Как тебе достался этот остров? — я придвигаюсь ближе к Джонатану.

По какой–то причине его близость всегда помогает мне чувствовать себя в безопасности в незнакомых местах. Вообще-то, так происходит во всех местах.

Он прислонился спиной к кожаному сиденью автомобиля, широко расставив ноги, и весь его облик расслаблен. Моя рука лежит на его твердом бедре. Он не отпускал меня, ни во время полета, ни после того, как мы сели в машину.

— Я выиграл его десять лет назад у саудовского принца в покер.

— Покер? — я чуть не вскрикнула.

— Он, должно быть, опустошен проигрыше.

— Не совсем. Он владеет еще несколькими островами, разбросанными по всему миру.

— На что ты поставил?

— Почему ты хочешь знать?

— Если он поставил остров, то ты, должно быть, поставили что-то очень ценное.

Он приподнял бровь.