Возвышение Королевы

— Чего не произойдет?

— Ничего такого, о чем тебе стоило бы беспокоиться.

Если сокрытие правды временно обезопасит ее, то я готов выиграть время.

— Я лучше займусь чем-нибудь получше разговоров. — я обхватываю рукой ее задницу и тяну ее так, чтобы она встала между моих ног.

На ее полных губах появляется улыбка, и она обнимает меня за плечи.

— Джонатан, прекрати.

— Ты надела пробку?

Последние несколько дней я заставлял ее носить разные пробки, и хотя она хныкала, она не вынимала ни один из них, пока я не сказал ей об этом.

Она прикусила нижнюю губу.

— А если нет?

— Тогда я тебя накажу.

— Накажешь меня?

Едва уловимое возбуждение в ее голосе при слове — накажу — заставляет мой член упираться в брюки.

— Непослушание грозит тебе неприятностями, так что да, Аврора. Накажу.

— Как ты думаешь?

— Отшлепаешь меня?

— Помимо всего прочего. — мой голос падает. — К тому времени, когда я закончу с тобой, ты будешь кричать на весь дом.

Ее дыхание заметно сбивается, а соски становятся твердыми, как камешки под платьем. Я впиваюсь зубами в один из них поверх ткани и дергаю. Ногти Авроры впиваются в мои плечи, она стонет, ее грудь упирается мне в лицо.

— Наклонись, — приказываю я.

Она отстраняется и делает несколько вдохов.

— Джонатан, подожди...

— Ждать не придется. Наклонись и покажи мне свою задницу. Дай мне посмотреть, была ли ты сегодня хорошей девочкой.

— Джонатан. Пожалуйста. — ее ногти глубже впиваются в мою кожу, и очевидно, что она борется со своим возбуждением.

Отчаяние и тревога в ее темно-синем взгляде останавливают меня. Это выражение, которое я не хочу больше видеть на ее лице.

Потребность опустошить ее медленно рассеивается, сменяясь желанием стереть это выражение.

— В чем дело?

— О чем ты говорил до того, как я вошла?

Хотя она все еще прикасается ко мне, взгляд ее оцепенел как тот, что был у нее на кадрах суда над Максимом одиннадцать лет назад. Я недавно просмотрел их после того, как Харрис прислал их, и не могу стереть это выражение из своего мозга. Она выглядела как человек, настолько поврежденный, что с жизнью покончено.

— Это касается моего отца, не так ли? — спрашивает она тоненьким голоском.

— У него нет доказательств. Это его слово против твоего, и все улики указывают на него.

— То, что я не совершала убийства этих женщин, не означает, что я не являюсь соучастником.

Я поднимаю руки, чтобы они лежали на ее талии.

— О чем ты говоришь?

Огонек, который всегда сиял на ее лице, медленно тускнеет, пока не исчезает.

— Мы охотились вместе, папа и я. Мне это нравилось, и я с нетерпением ждала этого. В тот день я поехала за ним, потому что думала, что он охотится без меня.