Королевство шипов и роз

Мой отец годами пытался снять с себя бремя семейных долгов. Он искал разные способы и наконец нашел. Появилась возможность расплатиться со всеми долгами. Способ был весьма рискованным, но отец за него ухватился… Восемь лет назад он потратил все деньги, какие у нас были, и купил три корабля. Корабли он отправил в Бхарат за редкими пряностями и тканями, которые в наших краях стоили баснословно дорого.

— Рискованная затея, — нахмурил брови Тамлин. — Надо знать, как добираться, иначе можно напороться на скалы. Обычно туда плавают окружным путем, хотя это намного дольше.

— У отца не было времени на окружной путь. Заимодавцы дышали ему в затылок. Отец рискнул и отправил корабли коротким путем. Прямо в Бхарат. Но они не достигли бхаратских берегов.

Я наклонилась к воде, вспоминая лицо отца, когда ему сообщили о гибели всех кораблей.

— Узнав, что корабли разбились о подводные скалы, заимодавцы стали ходить вокруг отца, как волки, требуя денег. Закон был на их стороне. Они отобрали у нас все, что могли. Осталось лишь опозоренное имя да несколько золотых штучек, на которые мы и купили дом в деревне. Мне тогда было одиннадцать. Мой отец… В нем что-то надломилось. Он опустил руки и уже не делал попыток наладить нашу жизнь.

Про то, как отца напоследок искалечили, я умолчала. Не смогла заставить себя рассказать.

— И ты с одиннадцати лет охотишься?

— Нет. Мы перебрались в деревню, и остатков денег нам хватило, чтобы очень скромно продержаться почти три года. Охотиться я начала, когда денег не стало совсем. Мне тогда уже исполнилось четырнадцать."

"У Тамлина сверкнули глаза. Сейчас в нем не было ничего от воина, вынужденного взвалить на свои плечи правление Двором весны.

— Теперь понятно. А чему еще ты научилась самостоятельно?

Может, на меня подействовал волшебный пруд. А может, я почувствовала, что Тамлину это действительно интересно. Я улыбнулась и стала рассказывать ему про годы своей охотничьей жизни.

* * *Мы еще поплавали и вернулись к Ласэну, где подкрепились, а потом сидели и непринужденно болтали. Уставшие от отдыха — бывает и такое, — но вполне довольные, мы возвращались в поместье. На обратном пути я внимательно наблюдала за Ласэном. Мы ехали по широкому лугу, поросшему сочной весенней травой. Тамлин вырвался вперед, я же намеренно попридержала лошадь, чтобы поравняться с Ласэном.

Его металлический глаз сощурился, второй настороженно поглядывал на меня.

— Ну? — спросил он.

Этого «ну» мне хватило, чтобы не говорить о его прошлом. Я ведь тоже ненавидела жалость. Ласэн еще плохо знал меня, и потому мои самые искренние слова — в душе я действительно сопереживала его горю — вызвали бы лишь презрение и поток колкостей.