Королевство шипов и роз

Легкий ветер проникал мне под рубашку и гладил живот.

Глаза Тамлина очень медленно опустились к моим ступням, затем поднялись к макушке. Он разглядывал меня, будто редкостную диковину. Казалось, его взгляд сдергивает с меня остатки одежды, оставляя совершенно голой.

Наши глаза встретились. Лениво улыбнувшись, Тамлин принялся раздеваться сам. Он не торопился. Блеск в его глазах стал хищным и голодным. Я отвела взгляд.

Прежде чем отправиться в воду, я все-таки позволила себе полюбоваться его широкой грудью, целиком состоящей из мускулов, и сильными длинными ногами. Телосложением он совсем не напоминал долговязого Икаса, застрявшего между мальчишкой и мужчиной. Нет, великолепное тело Тамлина отточили века сражений и жизни в жестоком мире.

Я погрузилась в теплую жидкость, пройдя туда, где было достаточно глубоко, чтобы немного проплыть, а потом как бы невзначай снова встать на ноги. Это была не вода, а нечто гуще и мягче. Отчасти жидкость напоминала масло, но опять-таки — несколько жиже и гораздо чище. Меня словно завернули во множество слоев теплого шелка. Ощущения были настолько приятными, что я не заметила, как Тамлин оказался рядом.

— Кто учил тебя плавать? — спросил он и нырнул.

Вынырнул Тамлин с улыбкой на губах. По краям его маски текли сверкающие ручейки звездного света. Я нырнуть не отважилась. Может, Тамлин пошутил насчет пожизненного счастья, которое свалится на каждого выпившего это странной воды.

Он ждал ответа.

— Сама научилась. Мне было лет двенадцать. Смотрела, как деревенские ребята плавают в пруду, и подражала им.

Я умолчала, что, пока училась, вдоволь наглоталась не самой чистой и вкусной воды. Но главное — я победила панический страх перед водой и поверила в свои возможности. Умение плавать я считала очень важным навыком. Я слышала про людей, которым оно спасло жизнь, но никак не думала, что когда-нибудь буду плавать в звездном свете.

Тамлин снова нырнул, а когда вынырнул, вдруг спросил:

— Почему твой отец разорился?

— Откуда ты знаешь, что он был богат?

— У рожденных в крестьянских семьях выговор другой.

Часть меня хотела сказать что-нибудь язвительное по поводу его высокомерия. Но ведь он был прав. Могла ли я упрекать Тамлина за излишнюю наблюдательность?

— Моего отца называли «королем торговцев», — начала я, шагая в странной, шелковой воде.

Если обычная вода сопротивлялась движениям, особенно когда не плывешь, а идешь, эта сама несла меня, как по воздуху. Я вспомнила легенды о купании в живом источнике.

— Значит, в прошлом твоя семья была очень богатой? — спросил Тамлин.

— Титул еще не означает богатства. Отец унаследовал этот титул от своего отца, а тот — от своего. Звучные слова были совершенно лживыми, под ними скрывались три поколения вечных должников.