Корпоратив королевской династии

Стоят молодые под аркой, увитой цветами, счастливые! Гости рыдают от умиления и радости, тут появляется Сельма, мать Юрия, и орет:

– Петер! Проклинаю тебя! Привел в город иноземное быдло!

Не побили Сельму только из-за ее возраста. Но что интересно! У нее магазин сувениров на центральной улице, туда туристы постоянно заходят, среди них много русских. Думаете, матушка моего мужа им козью морду корчит, товар отпускать отказывается, гонит вон из лавки? Как бы не так! Она мила, как сахарная головка, по-русски болтает лучше вас, ради процветания своего бизнеса готова любого россиянина расцеловать. Но если вы сюда на постоянное жительство переберетесь, Сельма в фартук камней наберет, окна вам побьет, кошку-собаку отравит, дверь дерьмом измажет.

– Как же она разрешила Юрию жениться на вас? – поразилась я.

Розамунда улыбнулась.

– Так я местная, у меня отец и мать не из России, и деды с бабками тоже. К Верным моя родня никогда не принадлежала, просто так вышло.

– Вы прекрасно владеете нашим языком, нет ни малейшего акцента, – восхитилась я.

– В нашем городе все говорят по-русски, – сказала Розамунда, – в школах с нулевого класса его преподают, он у нас второй официальный. Сельма меня постоянно в стан Верных привести хочет, но я не желаю ходить на их собрания и наполняться там злобой. А вот Юра у Верных один из главных.

Розамунда подперла кулаком щеку.

– Муж у них председатель. Его предок был управляющим у Густава, его правой рукой. Супруг нетерпим ко всему русскому, но к туристам относится как Сельма. И если торт заказывает, допустим, Мария Леонова, Юра приготовит прекрасное изделие. Это бизнес, работа. А в свободное время Юрий желает госпоже Леоновой самого плохого. У супруга тяжелый характер, он гневлив, скор на расправу, невоздержан на язык. Мы все верующие, ходим в церковь, отец Александр вечно мужу пеняет за его лексикон. Юра кается, но удержаться не может. И у нашей семьи есть причина ненавидеть Хансонов. Эдмунд, старший сын Мартины, убил нашу дочь Паулину.

– Боже! – воскликнула я. – За что?

Розамунда залпом осушила свою чашку.

– Паулинка красавица была, за ней ухлестывали многие, но она никому предпочтения не давала. Юрий строгий отец, непослушание он сурово карал. Паулине было велено являться домой не позднее восьми. И она знала: если задержится, отец розги возьмет. Я была на стороне мужа. Сама родила в очень юном возрасте, не хотела, чтобы дочка мою судьбу повторила, как могла оберегала ее от ошибок.

Я взяла чашку и сделала вид, что наслаждаюсь ароматным напитком.