Я все умею лучше! Бытовые будни королевского гарнизона

— Раз взялся помогать, то помогай! — прошипела я, пристально глядя на Суня. Его, конечно, по поводу желания никто не спрашивал, и понятное дело, что мне хотелось самой вымыть Пыль. Чтобы это было красиво: она стоит, такая милая, лапками в воде перебирает, смотрит на меня своими глазищами… Нет, не такими сумасшедшими, как сейчас, естественно! А я аккуратненько мою, намыливаю, глажу, лапки держу, а не когтями по рукам получаю!

— Что еще ты знаешь о котах?

— У меня дед разводил, но не лесных, а полевых, — поделился Сунь, подлез на коленях к тазу и осторожно принялся поливать кошку ладонями. Пыль не воодушевилась, зашипела, как только это было возможно. — Лесные — они не особо к купанию… К тому же таких больших обычно и не заводят в доме, а если и заводят, то на свободном выгуле. У них и территория должна быть обширная, охотничья. А когда метить начнет и биться с самцами за территорию, ой-ей…

Ага. Вот просто ага и ни слова больше. А с виду как домашняя, хотелось возмутиться мне. Но — черт побери — кажется, я пытаюсь завести маленького манула!

Мытье проходило с переменным успехом, Сунь даже какой-то травяной раствор нашел вместо едучего мыла, чтобы кошке комфортно было. Но Пыль не оценила. Периодически она проявляла норов, пыталась вырваться из моей хватки, становилась на лапами на бортик таза, и спихнуть ее обратно стоило немалых сил. Вода плескалась, заливая нас с Сунем, вымочив и штаны, и сапоги. Мелкая кошь, а сильная — жуть! Вид у нее был такой, что хоть сейчас к кошачьему психологу, жаловаться на людишек. Шерсть прилипла к худому телу, и ребра были видны, и косточки, хотя лапки у кошки были массивные, а уж когти на них… Мне было и жалко кошь, и себя жалко, потому что и так болели запястья и предплечья, жгло где-то под курткой грудь и плечо, кажется, там меня ощутимо разрисовали царапинами.

— Еще немного, почти закончили, — Сунь смывал местный шампунь с Пыли. И тут в дверь постучали.

И эту самую дверь приоткрыли.

Глава пятнадцатая

Пыль тут же взвилась в воздух. Я кинулась ее ловить, кошь вцепилась мне в грудь когтями, я заорала от боли, ко мне бросился Сунь, подхватывая кошку за лапы, таз перевернулся, окатив нас водой с грязной пеной. Но кошку мы поймали и зафиксировали. Не хватало еще ее мытую и мокрую искать по грязной казарме.

— Л-лейтенант? — уже с заиканием повторил кто-то, а потом за дверью зашикали и появилась в проеме Аттика.

Я обернулась на нее. С меня стекали потоки воды, Сунь выглядел ненамного лучше, а Пыль теперь напоминала мокрое серое полотенце, растянутое между нами за лапы, и сидели мы — я и Сунь — мокрые и грязные на полу.

— Аттика, подай полотенце, нет, два… Можно не новых, но чистых. Ага. Заверни Пыль. Держи ее крепко, пока шерсть не высохнет, ты же аэромант, вот и просушишь.