Красный, белый и королевский синий

Тем летом в Денвере он повторяет это раз пятьсот, но теперь он имеет в виду, что был бы совсем не против, если бы это случилось.

– Малец…

– Не называй меня так.

Луна отворачивается, тушит сигарету в пепельнице, и Алекс замечает, как у него на лице напрягается мускул. Каким бы он ни был красивым, выглядит сейчас Луна дерьмово.

– Тебе не следует здесь быть.

– Серьезно? – фыркает Алекс. – Я просто хотел посмотреть, хватит ли у тебя смелости заговорить со мной.

– Ты же понимаешь, что разговариваешь с сенатором Соединенных Штатов? – спокойно спрашивает Раф."

"– Ага, ты же теперь у нас важный хер, – отзывается Алекс. Он подходит к Луне, отшвырнув стул со своего пути. – Занятый чертовски важными делами. Может, расскажешь мне, каково это – служить народу, который проголосовал за такое продажное ссыкло, как ты?

– Какого черта ты сюда приперся, Алекс? – невозмутимо задает вопрос Луна. – Хочешь подраться?

– Я хочу, чтобы ты объяснил мне, почему ты так поступил.

Луна вновь стискивает зубы.

– Ты все равно не поймешь. Ты…

– Клянусь богом, если ты скажешь, что я слишком юн, я за себя не ручаюсь.

– То есть до этого у тебя не бомбило? – мягко спрашивает Луна, и взгляд, который отражается на лице Алекса, судя по всему, настолько убийственный, что он немедленно поднимает руку вверх. – Ладно, неудачный момент для шуток. Слушай, я понимаю. Я знаю, насколько дерьмово все это выглядит, но… в этой работе есть моменты, которые ты даже не можешь себе представить. Ты знаешь, что я всегда буду в долгу перед твоей семьей за все, что они для меня сделали, но…

– Мне насрать на то, что ты нам должен. Я доверял тебе, – говорит Алекс. – Не смей относиться ко мне с таким снисхождением. Ты не хуже других знаешь, на что я способен и что я видел. Скажи ты мне тогда, я бы все понял.

Он стоит к нему так близко, что практически вдыхает вонючий сигаретный дым Луны, и когда он смотрит ему в лицо, в его налитые кровью, потемневшие глаза и на изможденные скулы, то видит в них что-то знакомое. Так же выглядел Генри, сидя с ним на заднем сиденье внедорожника.

– У Ричардса что-то есть на тебя? – спрашивает Алекс. – Он заставляет тебя все это делать?

Луна колеблется.

– Я делаю это, потому что должен, Алекс. Это был мой выбор и ничей иной.

– Тогда скажи мне почему.

Луна делает глубокий вдох и отвечает:

– Нет.

Представляя, как его кулак летит Луне в лицо, Алекс отходит на два шага назад, за пределы досягаемости.