Красный, белый и королевский синий

Генри снимает перстень с печаткой и кладет его на каминную полку. Он прижимает свою обнаженную руку к груди, разминая ладонь. Мерцающий свет пламени отбрасывает на его лицо драматичные тени.

– Ты хоть представляешь, что это значит?

– Конечно, представляю…

– Алекс, прошу тебя, – прерывает его Генри, и, когда он, наконец, поворачивается к нему лицом, он выглядит надломленным и несчастным. – Не надо. В этом вся причина. Я просто не могу, и ты знаешь, почему я не могу, поэтому, прошу тебя, не заставляй меня говорить это.

Алекс тяжело сглатывает.

– Ты даже не попытаешься быть счастливым?

– Бога ради, – произносит Генри, – я всю свою идиотскую жизнь старался быть счастливым. По наследству мне перешла лишь страна, но не счастье.

Алекс вытаскивает из кармана промокшую записку со словами «Хотел бы я, чтоб между нами не было стены» и злобно швыряет ее в Генри, а затем наблюдает, как тот поднимает ее.

– Что же тогда это значит, если ты всего этого не желаешь?

Генри смотрит на строчки, написанные его же рукой пару месяцев назад.

– Алекс, Фисба и Пирам умирают в конце.

– О господи, – стонет Алекс. – Так что, все это никогда не было для тебя чем-то настоящим?

И тогда Генри срывается.

– Ты действительно полный идиот, если веришь в это, – шипит Генри, сжимая записку в кулаке. – Разве когда-нибудь, с того самого момента, как впервые прикоснулся к тебе, я хотя бы делал вид, что не влюблен в тебя? Неужели ты настолько, твою мать, зациклен на самом себе, что думаешь, будто все дело в тебе или в том, люблю я тебя или нет, забывая о том, что я наследник долбаного трона? У тебя хотя бы есть вариант отказаться от публичной жизни, но я буду жить и умру в этом дворце и в этой семье. Так что не смей приходить ко мне и спрашивать, люблю ли я тебя, потому что именно это – та вещь, которая может разрушить все до основания.

Алекс ничего не отвечает. Он не шевелится и даже не дышит. Его ноги словно приросли к земле. Генри смотрит на какую-то точку на каминной полке, избегая смотреть на Алекса и раздраженно дергая себя за волосы.

– Все это не должно было стать проблемой, – продолжает он хриплым голосом. – Я думал, что смогу получить лишь часть тебя и никогда не говорить этих слов, а ты никогда не захотел бы их знать. И однажды ты устал бы от меня и ушел, потому что я… – Он замолкает, и его дрожащая рука взмывает в воздух, указывая на самого себя. – Я никогда не думал, что встану перед выбором, который не смогу сделать, потому что я никогда… Я никогда бы не подумал, что ты полюбишь меня в ответ.

– Что ж, – отвечает Алекс. – Я полюбил. И у тебя есть выбор.

– Ты прекрасно знаешь, что его нет.

– Ты можешь хотя бы попытаться, – говорит ему Алекс, чувствуя себя так, словно произносит очевиднейшую вещь на свете.