Красный, белый и королевский синий

Порой, уходя с головой в чтение статей, он понимает, что не трогал мобильник уже несколько часов, и его охватывают спазмы отчаянной надежды, что в этот раз там что-то будет. Но он вновь ничего не находит.

Раньше Алекс считал себя безрассудным, но сейчас он осознает – то, что он отталкивал от себя любовь, было единственным, что удерживало его от того, чтобы не потерять себя полностью, не превратившись при этом во влюбленного идиота и гребаную ходячую катастрофу. Никакая работа не может отвлечь его. Он стал воплощением «вещей, которые делают и говорят только влюбленные люди».

Вторничным вечером Алекс прячется на крыше резиденции, от ярости нарезая столько кругов по ней, что кожа на пятках лопается и кровь сочится в мокасины.

Кружка с надписью «Америка голосует за Клермонт», которая вернулась к нему с его рабочего стола, упакованная в аккуратно подписанную коробку, валяется, разбитая, в раковине ванной комнаты жестоким напоминанием о том, чего все это стоило Алексу.

Из кухни доносится запах чая Earl Grey, и все внутри Алекса болезненно сжимается.

Два с половиной сна о белокурых волосах, которых касались его пальцы.

Написанное, а затем удаленное электронное письмо из трех строк с отрывком из письма Гамильтона к Лоуренсу: «Ты не должен был пользоваться моей уязвимостью, чтобы проникнуть в мои чувства без моего согласия».

На пятый день Рафаэль Луна останавливает свою пятую кампанию в качестве представителя кандидата, а кампания Ричардса представляет теперь права меньшинств. Алекс моментально попадает в эмоциональный тупик. Он должен либо уничтожить что-то, либо самого себя. В конце концов он разбивает телефон об асфальт перед Капитолием. Экран заменяют к вечеру того же дня. Волшебства не случается – Генри все так же не отвечает.

На седьмой день, утром, Алекс роется в глубине своего шкафа и натыкается на смятую кучу бирюзового шелка – дурацкое кимоно Пеза. Он не вынимал его с самого прилета из Лос-Анджелеса.

Алекс уже собирается швырнуть его обратно в угол шкафа, но внезапно понимает, что в кармане что-то есть. Он обнаруживает смятый листок бумаги. Бланк из отеля, где они ночевали. Той ночью для Алекса все изменилось. Он узнает почерк Генри.

Дорогая Фисба,

Хотел бы я, чтоб между нами не было стены.

С любовью, Пирам"

"Алекс вытаскивает из кармана телефон так быстро, что чуть не роняет его на пол, вновь разбив вдребезги. Поиск тут же выдает ему, что, согласно древнегреческому мифу, Пирам и Фисба были любовниками, детьми враждующих семей, которые не могли быть вместе. Они могли общаться друг с другом только через тонкую щель в стене, построенной между ними.

Это уже чересчур, черт подери.

Все, что Алекс делает дальше, он помнит как в тумане. Все, что ему необходимо, – это добраться из точки А в точку Б.