Красный, белый и королевский синий

Я знал, что ты справишься. Но еще я действительно считал, что ты можешь многому научиться у Рафа. У вас всегда было много общего.

Алекс не произносит в ответ ни слова. Воцаряется тишина.

– Я должен быть честен с тобой, – говорит отец, и когда Алекс вновь поднимает взгляд, тот смотрит в окно. – Я думал, принц окажется большим рохлей.

Алекс смеется, взглянув на Генри и на изгибы мышц его спины под полуденным солнцем.

– Он крепче, чем выглядит.

– Неплохо для европейского парня, – отзывается отец. – Гораздо лучше, чем половина тех идиотов, что приводила домой Джун. – Руки Алекса застывают, и он поворачивается к отцу, который с бесстрастным лицом все еще болтает тяжелой деревянной ложкой в миске. – Так же, как и половина девчонок, которых притаскивал ты. За исключением Норы, вообще-то. Она всегда была моей любимицей. – Алекс пялится на отца, пока тот не поднимает на него свой взгляд.

– Что? Ты не настолько хитер и скрытен, как ты считаешь.

– Я… я не знаю, – мямлит Алекс. – Я думал, что тебе, как истинному католику, нужно будет время подумать и все такое.

Отец шлепает его ложкой по плечу, оставив на нем пятно из сливок и сыра.

– Ты должен больше верить в своего старика! Чуть больше уважения к святому заступнику общих туалетов в Калифорнии? Мелкий засранец.

– Ладно-ладно, извини! – говорит Алекс, смеясь. – Я просто знаю, что все иначе, когда дело касается твоего собственного ребенка.

Оскар тоже смеется, почесывая свою козлиную бородку.

– На самом деле нет. Для меня, во всяком случае. Я понимаю тебя.

Алекс вновь улыбается.

– Я знаю.

– Твоя мама знает?"

"– Да, я сказал ей пару недель назад.

– Как она это восприняла?

– Ну, ей плевать, что я би, – ее больше пугает, что я с Генри. Она даже сделала целую презентацию.

– В этом есть смысл.

– Она уволила меня. И, эм… сказала, что я должен решить, стоят ли мои чувства к нему такого риска.

– Ну и как, стоят?

Алекс стонет.

– Прошу, во имя Господа, не задавай мне этот вопрос. Я на отдыхе. Я хочу напиться и спокойно поесть барбекю.

Его отец печально усмехается.

– Знаешь, во многих смыслах наш союз с твоей матерью был дурацкой идеей. Думаю, мы оба знали, что это не продлится вечно. И мы оба чертовски горды. Но, господи, эта женщина! Твоя мать, без сомнений, любовь всей моей жизни. Я никогда никого не полюблю так же, как ее. Это было настоящее пламя. И теперь у меня есть Джун и ты – лучшее, что могло случиться с таким старым ослом, как я. Такую любовь редко встретишь, даже если она и заканчивается настоящей катастрофой. – Он причмокивает, задумавшись. – Иногда ты просто делаешь прыжок и надеешься, что там не будет обрыва.

Алекс закрывает глаза.