Королевский сорняк

- Ты пытаешься мною манипулировать, Антония?! Ты хочешь изменить мой сюжет? Но разве может персонаж вмешиваться в творчество автора? Разве он может что-то решать?! Разве может персонаж перехитрить своего создателя?!!! Нет, милая, этот номер у тебя не пройдет! Все завтра будет так, как наметил я!

И, почти не сменив маски благодушного хозяина, Писатель разлил остатки вина по бокалам и поднял свой.

- Я предлагаю тост за ТВОРЧЕСТВО.

Словно зомби, Тоня и Кирилл подняли свои бокалы.

- Если вы это сделаете, - вдруг поставил обратно свой бокал Кирилл, - то сядете в тюрьму. Неужели вы думаете, что мы это так оставим? Или вы уверены, что против вас, известного писателя, мы не добьемся справедливости? Что вы всех своим авторитетом задавите?! Да я жизнь на это положу, но добьюсь суда!!!

- У-ти-ти, наш Киря расхрабрился! - Писатель с удовольствием смаковал вино.

- А я в прессе расскажу! - решила внести свою лепту Тоня, мысленно благодаря Кирилла, что он додумался зайти с этой стороны. - У меня есть подруга-журналистка, очень известная, между прочим! И влиятельная!

- Касьянова, Александра, как же, как же, знаю…

И он посмотрел на их разгоряченные лица с улыбкой.

- В милицию, значит, сделаете заявление? Но чтобы его сделать, нужно сначала до милиции добраться. А чтобы до нее добраться, нужно сначала отсюда выйти. И да кто же вам сказал, что вы отсюда выйдете?

Тоня с Кириллом переглянулись. Что он хочет этим сказать???

- Вы еще не в курсе, детки: извините, не успел поделиться с вами последней новостью! - Писатель, перехвативший их обмен взглядами, просто сиял от удовольствия. - Я уже сочинил финал моего романа. Он у меня красивый и трагический, как у Шекспира. Увенчанный смертью героев. Читатели будут рыдать, уверяю вас. Ну подробности завтра. А сейчас - по койкам. Гера! Отбери у них одежду, а то вдруг решетки зубами перегрызут да деру дадут…

И Писатель весело расхохотался, обнажив бледные десны.

…Сначала они долго шептались, эти дети. Но он не мог понять ни слова: как ни чувствительна аппаратура, она не улавливала ни слова, только тихий шелест: «ш-ш-ш-ш».

Постепенно шепот затих, их губы слились в поцелуе, а затем и тела - в бесконечной ласке.

Именно это его бесило больше всего, именно это! Захотелось сбросить экран на пол. Но он ограничился только злым нажатием на кнопку. Экран погас, и два обнаженных тела убрались с его глаз долой.

…Когда он расписал, как никчемная кассирша влюбится в своего тряпичного принца, - она влюбилась, и это было правильно.

Когда он расписал, что они будут заниматься сексом, - они и занимались. И это было правильно.

Когда он захотел изысков в сексе, он создал для них и эту партитуру. Кирилл действовал по его указке, ничего удивительного, а Антония - на волне своей влюбленности.