Королевский сорняк

Что за отношения связывают его с Прохоровым, в силу которых последний не просто рекомендовал ему Тоню на работу, но и приложил, так сказать, «инструкцию по эксплуатации»? Можно ли через эти отношения найти иную ниточку к Спонсору, - или хотя бы подход к Прохорову? Придется снова потрошить Виталия Григорьевича…

- …Надеюсь, вы поняли: я желаю, чтобы меня слушали. И слушались.

- Можно вопрос? - произнесла Тоня голосом хорошо воспитанной маленькой девочки.

- Зачем вам нужно, чтобы мы вас слушали? Вы такой умный, такой всезнающий, а мы глупые и ничтожные… Зачем вам?!

Писатель смерил ее взглядом, но Тоня не дрогнула.

- Зачем? - произнес он после паузы в некотором раздумье. - А затем, Антония, что издатель ждет моего нового романа. Давно уже ждет. А я все никак не придумаю финал… - Писатель произнес эти слова неожиданно искренне, словно делился сокровенным. - Я взялся за новый для себя жанр, я тебе говорил, - неизведанный жанр. И некоторые вещи мне не до конца понятны. Я хочу их прояснить.

- Но вы ведь не задаете вопросов! Вы говорите - о себе. А, когда хотят прояснить, то спрашивают, разве не так?

- Не так! На мои вопросы вы все равно ответите. Вашей реакцией ответите - на мою исповедь! Когда услышите ее до конца.

Тоня не нашлась, что сказать на эту туманную фразу, и потому стушевалась.

- Это все? - любезно произнес Писатель. - Тогда я продолжу… Да, Тоня, ты, в целом, верно обрисовала картину последней части. Да, я тебя пугал. И ты пугалась. Но только ты неправильно пугалась, вот в чем проблема! Ты суетилась, ты дергалась. Ты предпринимала попытки что-то узнать, ты звонила сестре Кирилла, ты ездила в Тулу… Конечно, там ты никого не нашла, - усмехнулся Писатель. - Но мне не понравился сам факт, что ты взялась играть в детективицу.

- В «детектива», - вдруг выступил Кирилл. - Такого слова нет, «детективица».

- Какие вы неспокойные, дети. И все вам неймется! Я писатель, Киря, если ты не забыл. Это ты, актеришка, говоришь заученный текст, написанный ПИСАТЕЛЕМ. Я же его - творю. И обращаюсь со словами так, как мне потребно. Если нет слова - я его придумываю. Вопросы есть?

Кирилл промолчал. Он вполне отдавал себе отчет, что силы не на их с Тоней стороне. Но в нем бушевал нестерпимый стыд, а Писатель к тому же умело унижал его в глазах Тони, и к пламени стыда примешивался пожар задетого самолюбия, раненой мужской гордости…

Но дело было даже не в этом. Дело было как раз в самой Тоне. В ней была какая-то сила… - Кирилл мысленно поискал определение для этой силы, но нужное слово не подворачивалось. Как бы то ни было, рядом с ней он ощутил себя ничтожным слюнявым мальчишкой. А ведь он старше ее - и он мужчина!

Великодушие, вот как это называется, - вдруг пришло на ум.