Королевская кровь. Книга 8

- Со злом бы н’ стучал, - меланхолично ответил рыбак, засовывая нож за пояс. Присмотрелся, подошел ближе. - Вот диво-то, крылатый, что ль? - он провел чадящей плошкой прямо у плеч позднего гостя. - Я таких как ты н’ видел, слышал только, что н’ дальнем берегу встречали.

Максу приходилось прислушиваться, чтобы понимать речь хозяина дома - язык на Лортахе был общий, но имел множество диалектов, и в той же Лакшии говорили совсем иначе, чем в этой деревеньке.

- Меня зовут Охтор, - представился Тротт, как положено было. Местные верили, что назвавший имя не принесет зла, иначе его покарают боги. - Рыбных тебе лет, хозяин.

- Виенши, - неохотно произнес рыбак. - Староста я местный. И тебе н’ хворать. Чего нужно тебе, Охтор?

- У меня есть деньги и золото, - Макс достал из-за пояса тряпицу, - много золота, почтенный Виенши. Я все тебе отдам, если ты продашь мне чистую одежду и обувь, и немного той мази, что вы раны лечите. И еще кое-что…

Рыбак, вопреки ожидаемому, хоть на золото и покосился с жадностью, но рук сразу тянуть не стал.

- Дорого платишь, - рассудительно произнес он. - Н’ за одежду с обувью, да? Н’ тебя ль, странник, ищут н’оры на раньярах?

- А много ли тех, кто ищет? - отозвался Макс, протягивая старосте кусочек золота."

"- Откуда ж мне знать? Сюда только двое прилетали, - невозмутимо ответил рыбак, перехватывая самородок и пробуя его на зуб. Тротт протянул ему еще. - А вот сын мой в море видел, как н’встречу, к гиблому лесу, с пяток раньяров со всадниками летят. И с другой стороны еще два прибыли, странник. Каждый день деревни н’ши облетают, рыбу отбирают, спрашивают, н’ видали ль девки крылатой с волосами, белыми, как козья шерсть… Вот и думаю я… н’ тебя ль?

- Так я же не девка, - развел руками Охтор.

- Ты-то н’т, - Виенши глубокомысленно осмотрел гостя, - да вот говорят, что девка та н’ одна идет, что помощник у нее есть, который с одного маха раньяра н’пополам разрубает.

- Брешут, - отозвался Макс. - И о девке я никакой не знаю. Я в море рыбу ловил, лодка перевернулась, все вещи на дно ушли. Остался с тем, в чем был. Еле на берег выбрался, полночи шел, пока на твою деревню наткнулся.

- Н’да, н’да, - покивал староста. - Так скрывать я н’чего не стану, даже за твое золото, крылатый. А то откроется - и меня убьют, и деревню сожгут.

- Я тебя и не прошу скрывать, - ответил Макс, - спросят - расскажешь. Можешь даже сказать, что я тебя с ножом у горла заставил. Сын твой болтать не будет?

- Мы н’ болтливы, - буркнул староста.

- А жена твоя тоже не болтлива? - поинтересовался Тротт.

Рыбак напрягся, потянулся к ножу.

- Зачем тебе, странник, о моей жене знать?

- Да так, - морщась, проговорил инляндец, - спросить надо кое-что, о чем только бабы знают. Так что, почтенный Виенши, возьмешь мое золото? И с женой дозволишь поговорить?

Рыбак ещё поколебался.