Королевская кровь. Книга 8

Измерил прутиком узкий девичий след у ручья - и, ускоряясь, прижав крылья к спине, побежал туда, откуда они с Богуславской пришли.

Ночной лес жил своей жизнью - верещали вездесущие мелкие ящеры, которые не любили жару и выходили к темноте греться на камнях, впитавших тепло солнца, - щебетали птицы, скрипели сломанные папоротники. Макс контролировал дыхание, прислушивался и принюхивался - но людей не ощущал и огней факелов не видел. Да и вряд ли преследователи осмелятся идти в темноте - кому охота попасть на ночную трапезу к пауку-лорху? Это Тротт двигался уже проверенным путем, да и ночное зрение помогало.

Деревню, ютящуюся на галечном пляже, он учуял издалека - по запаху тухлой рыбы и гниющих водорослей. Не вся рыба в местных морях была съедобной - попадалась и ядовитая, и та, в которой мяса-то не было почти, одни иглы, жир и чешуя. Ядовитую не выбрасывали, оставляли перегнивать в колодах, и получившуюся смертельную смесь использовали для острог и стрел, а излишки продавали скупщикам (те уже перепродавали ее охотникам и наемникам). А из местных водорослей и несъедобной желчно-костистой рыбы делали мазь, которой лечили все на свете.

Деревенька на фоне общей нищеты тех, что Макс уже видел, выглядела даже зажиточной - с десяток домишек, построенных из колотого папоротника и покрытых листьями, несколько лодок. Сушились растянутые на распорках сети и снасти, трепетала на ветру одежда, постукивали друг о друга связки сухой рыбы. От огромных папоротниковых колод, поставленных чуть в отдалении, несло так, что в горле перехватывало и хотелось кашлять. Море немного штормило, и над его колышущейся поверхностью неслись в фиолетовых небесах две лортаховские луны.

Тротт выбрал дом покрепче и побольше, открыл дверь, постучал с силой и отошел подальше ждать хозяина.

В доме зашуршало. В темном прорубленном окошке вырисовался силуэт мальчишки лет одиннадцати - тьма расступилась, очерчивая его объемными цветными тенями, обрисовала в руке и короткую костяную острогу. Макс не обманывался кажущейся хлипкостью пацана - дети рыбаков такой острогой пробивали кожаные панцири местных морских черепах, а уж незваный полуголый гость и вовсе был легкой добычей.

К мальчишке в темноте неслышно подошел взрослый, видимо, хозяин дома. Теперь инляндца изучали вдвоем.

- Не бойтесь, - негромко проговорил Тротт, протягивая руки ладонями вверх, - я зла не сделаю.

В доме снова зашуршало. Хозяин, крепкий мужик лет тридцати, себя долго ждать не заставил - вышел, держа в одной руке нож, а в другой - плошку с горящим на рыбьем жиру фитилем. Сощурился, разглядывая Макса, сплюнул на гальку. В глазах его была мрачная настороженность.

- Я без зла пришел, - повторил инляндец, не двигаясь с места.