Королевская кровь. Книга 8

Оно прекращалось только в спальне. Дверь открывали Владыка и Владычица, а заходили туда мужчина и женщина, и не было места на прохладных простынях широкого семейного ложа чему-либо, кроме них двоих.

Им накрыли завтрак в укромном месте на берегу одного из прудов, выставили далеко по кругу охрану - чтобы никто не нарушил отдых молодоженов. Нории вел Ангелину по парку, посматривая на восток - солнце уже зажгло розовым и желтым паутину облаков у горизонта, окутало купол дворца перламутровым сиянием и вот-вот должно было появиться во всей своей славе.

На шелковом покрывале, постеленном прямо на свежую траву, были выставлены серебряные черненые подносы - а на них дымились и чайник с чаем, стояли блюда со свежими сладостями, лежали горками сладко пахнущие медом ягоды и фрукты.

- Мне нужно освежиться, - Нории подхватил с блюда кусочек дыни и с наслаждением проглотил его, - потом я присоединюсь к тебе, Ани. Не хочешь со мной?

- Позже, - горьковатый вкус кофе во рту захотелось смыть чаем, да и сладкие лепешки манили запахом печеных тертых орехов.

Владыка оставил ее наслаждаться завтраком, а сам скинул одежду и пошел в пруд. Ангелина, чувствуя сквозь легкое платье прохладный шелк покрывала, расслабленно ела, пила любимый чай и наблюдала, как в рассветной дымке, среди яркой зелени пышных деревьев рассекает стальную воду ее мужчина. И почти пропустила момент, когда на ветви упали первые солнечные лучи.

Нории, выходящий на берег, остановился - солнце высветило его всего, засияли тонкие узоры на теле, - и поднял голову, зажмурившись. И в этот момент раздался первый вибрирующий драконий крик, пробирающий до нутра, сбивший дыхание - и в небеса над дворцом вертикально взмыла первая драконица, кружась вокруг своей оси, как огромная, сияющая нежным-розовым бабочка. Она поднялась так высоко, что глаза уже не могли рассмотреть - просто сверкающая точка в небесах, - и потом тихо, по широкой спирали, не двигая крыльями, начала спускаться к земле, выпевая нежную, курлыкающую, почти мурлыкающую песню - даже Ангелине захотелось улыбаться, и дыхание участилось, и губы пересохли.

За первой драконицей торжественно и с победными криками поднимались другие, и вскоре уже почти два десятка кружились над Истаилом, похожие на волшебных птиц, на легкие опадающие перышки. И они пели, пели… боги, как они пели! Казалось, от этой полной жизни песни деревья на глазах становятся зеленее, и трава пробивается юными свеже-салатовыми ростками, и распускаются новые цветы, и ветер становится все нежнее. Ангелина затаила дыхание - ей самой хотелось раскинуть руки и взлететь, присоединиться к медленному танцу дракониц. И тут над парком прокатился агрессивный трубный рев, и вверх, тяжело взмахивая крыльями, поднялся кто-то из драконов.