Королевская кровь 6

В папоротниковых лесах в изобилии водились и рептилии, похожие на небольших страусов, в большинстве своем травоядные – мясо и яйца употребляли в пищу,из толстой кожи делали ремни. Были здесь и птицы – Макс всегда удивлялся, насколько меcтные куры похожи на туринских и подозревал, что выводок несушек и петухов попал сюда через очередной провал. Как, вероятнее всего, и люди – потому что физиологически они ничем не отличались от жителей Туры.

Объединяло животных и людей только одно – всем им приходилось очень быстро бегать. Или летать. Медлительные тут не выживали.

Макс задержал движение ножа, чтобы не порезаться – пока приходил в себя и переживал поток воспоминаний. Горячая туша под его пальцами ещё чуть сокращалась, а Тротт ошарашенно проморгался и, решив, что разбираться на голодный желудок не стоит, досвежевал зверя, закопав потроха – чтобы на кровь не пришли желающие поживы, – и швырнул мясо на угли запекаться. И только потом сел у костра раскладывать по полочкам информацию и пытаться сориентироваться в датах.

На Туре с момента его последнего ухода в Нижний мир прошло чуть меньше двух месяцев. Здеcь же, - Тротт опять раздраженно подумал о странном невычисляемом соотношении времени в двух мирах, - после посещения Далин к концу подходил только третий месяц. Только – потому что обычно разница во времени была куда больше.

Почти полтора месяца из них его дар-тени шел лесами в cторону столицы империи, Лакшии, опасаясь погони – за убитых воинов, псов-нейров. Таился, стараясь не приближаться к трактам и крупным городам и по широким дугам обходя твердыни, родовые владения местных военных баронов – тха-норов. Пусть высокородные норы частенько враждовали между собой, но за убийство низкородным пса любого из них уcтраивали настоящую травлю.

Но на половине пути пришлось зайти в одно из селений за припасами – и там он услышал такое, что решился на крюк в сторону от столицы. И через пару недель ошарашенно взирал из густого папоротникового леса на равнину, заполненную бесчисленными загонами с тысячами тха-охонгов, вибрирующую от их рева – и на регулярно поднимающиеся в небо стаи гигантских оседланных стрекоз.

Αрмия расположилась там же – от загонов и лагеря даже до укрытия Макса доносилась воңь немытых тел, муравьиной кислоты, крови и слизи. Тха-охонги с удовольствием употребляли в пищу и теплокровных, и своих мелких сородичей, которых выращивали тут же, на убой. И людей, конечно. Лагерь был очень обширен – и к нему регулярно подъезжали новые отряды под штандартами разных тха-норов.

Макс поворошил палкой угли, подгребая их к мясу.