Королевская кровь 10. Стальные небеса

Встречу и общение со Жрецом он увидел почти целиком, что само по себе было необычно, и испытал во сне такой священный трепет, что дышать было больно. Услышал он и о предстоящем пути, и о равнине с порталами, через которые нужно пройти, и о непреодолимых армиях, что стоят на той равнине. И о том, что бог сможет вернуться на Туру только в сердце лорда Макса, и поэтому, чтобы пройти до портала и сквозь него на Туру, нужно профессору с Алиной пожениться…

Матвей в такое изумление впал от этого, что несколько показанных секунд самой свадьбы его совершенно не впечатлили. А потом началась такая смущающая и эмоциональная мешанина, слава богам, без подробностей, что Ситников даже не смог ее детально перенести на бумагу, ограничившись коротким "они поженились".

Вчера, после этого сна, который показался Матвею настолько невообразимым, что появились сомнения, не плод ли он его воображения, семикурсник долго колебался, отдавать ли старшему группы отчет. Но отдал. После того как при посещении палаты-часовни со служителем Триединого увидел на запястьях профессора Тротта и Алины такие же черные брачные браслеты, какие он видел в моменты их свадьбы.

Ситникову было трудно это принять. Ставшая близкой ему девочка, которую так тянуло оберегать, что он мог бы сутками сидеть у ее койки, прислушиваясь к дыханию, стала женой лорда Тротта. И Матвей, понимая, что и выбора-то у профессора особо не было, все равно хмурился. Потому что несколько раз еще в университете ему казалось, что инляндец при встречах смотрит на Алину как мужчина на женщину, что ведет себя так, будто она его задевает. Мужчина всегда заметит интерес другого мужчины — но это было так дико, что по здравом размышлении Матвей смеялся над своими мыслями и успокаивался. Ему не поверить было, что на принцессу, к которой он относился с таким трепетом, можно посмотреть с желанием. Ситников на нее так не смотрел. И не ревновал, хотя и принимал свое желание держаться рядом за влюбленность, — и только откровения Четери о привязке помогли разобраться в том, что он ощущает. А затем, после принятия и наблюдения за собой обнаружить под собачьим желанием служить и защищать свои собственные, не навязанные, тепло и привязанность к Алине Рудлог.

И это понимание только усиливало в Матвее ощущение бессилия. Пусть на Туре Тротт был одним из сильнейших магов, но в Нижнем мире он мог рассчитывать только на клинки, крылья, опыт и капли родовой магии. Они с Алиной чудом спасались до сих пор, но что можно противопоставить армии, подобной тем, что уже пришли в Рудлог и успешно захватывали город за городом?

Матвей думал, искал решение, колебался — потому что путникам нужна была помощь, но сам он никак не мог помочь.