Королевская кровь 10. Стальные небеса

Он поднял трубку и набрал номер старшего группы охраны ее высочества Алины. И услышал в ответ, что Ситникова на месте нет.

Только что закончилась пересменка, и Матвей Ситников, сдав пост на входе в бункер, прошел по подземному коридору к комнате, где была оборудована часовня Триединого, совмещенная с медицинской палатой. Там он дождался группы медиков — врача, виталиста, медсестры и массажиста, — сопровождаемых молодым, младше самого Ситникова, служителем Триединого. Первым за массивную дверь прошел священник, чтобы проверить, не началась ли подпитка у двух темных, и прочитать необходимые молитвы. Минут через десять он появился на входе и разрешил всем войти.

Внутри было светло, свежо, но не холодно, и лишь немного пахло ароматическими маслами от чаш, стоявших у статуэток богов, — хорошо работала вентиляция. Шумела и мигала аппаратура, а лорд Тротт и Алина лежали на койках, все опутанные проводами от датчиков. На столике между профессором и принцессой выложены были несколько шприц-ампул с репеллентами. Пока медики споро обследовали инляндца, обрабатывали ему кожу и делали массаж перед тем, как поставить капельницу, Матвей присел на корточки у койки принцессы, взял ее за руку и начал привычно уже рассказывать новости — про войну, про возвращение королевы Василины, про то, как нужно самой Алине вернуться. И про то, как он беспокоится за нее.

— Ты такая смелая, малявочка, — шепотом пробасил Матвей, уже понимая, что и в этот раз из попытки позвать ее ничего не вышло. Ему было неловко нежничать в присутствии других людей, но он хотел сказать то, что сказал бы, встреться они как обычно. — Пусть у тебя и лорда Тротта все получится.

Принцесса, к новой внешности которой он так и не привык, безмолвно лежала на койке в одной медицинской рубашке, прикрытая одеялом, и то, что она еще жива, было понятно только по легкому дыханию, приподнимавшему грудь, и по редким движениям глазных яблок под веками.

Ситников с каждой ночью все больше видел то, что видела она в нижнем мире, и пусть это почти всегда были обрывки в несколько секунд, серии коротких эпизодов, и лишь единично — долгие наблюдения, — их хватало, чтобы понять происходящее и ощутить свое бессилие. Потому что помочь он ничем не мог. Оставалось строчить каждое утро отчеты, которые тут же доставлялись в Зеленое Крыло.

Он переживал с принцессой погони и полеты, ее глазами видел распятого на камнях крепости лорда Макса и инсектоидов, нагоняющих ее… Всего несколько эпизодов, и все, обрыв. А потом, поутру — страх, что не удалось им уйти, что они там уже мертвы, — и желание поскорее приблизить ночь, дабы убедиться, что они все еще живы.

Две последние ночи стали для Матвея поводом для глубоких и тяжелых раздумий.