Королевская кровь 10. Стальные небеса

Я, то и дело прислушиваясь к канонаде, успела торопливо рассказать им все, что знала про лорда Тротта, велеть принести сюда упаковки с молоком, попросить приходить ко мне, как будет возможность, обнять Марта, крепко пожать руку Виктории. Возможно, мы никогда не станем подругами, но я видела, как она бросается защищать Мартина и готова была полюбить ее только за это.

Часы показывали без пяти десять, когда они, нагруженные молоком, ушли в Зеркало. А я, чувствуя, что сейчас снова начну плакать, постояла немного, глубоко вдыхая и выдыхая, и направилась сначала к Берни — узнать, что происходило, пока я была без сознания, связаться со свекровью, — а затем обратно в лазарет. Заниматься делами. Ждать.

Дармонширу нужен был не только Люк. Я тоже оказалась здесь нужна.

Семнадцатое апреля, Тафия, Вей Ши

В ночь после ухода Четери Вей Ши не смог заснуть, как ни пытался: опять тревожили его картины далеких битв и ощущение, что сам он прячется от настоящих дел. Вставали перед глазами образы из видений юной принцессы Рудлог, которые он разделил с ней — смерть деда и гибель Мастера, падение Пьентана, битвы исполинов, — и все сильнее хотелось прямо сейчас оставить мирную жизнь и уйти туда, где он сможет изменить предначертанное.

Кровь тянула его в путь, а слово, данное деду, удерживало на месте. И никак Вей не мог решить, что правильней.

В конце концов он так измаялся, что вытянулся на циновке, заставляя мышцы расслабиться, и как только напряжение покинуло тело, ушел в одну из любимых ментальных лакун, созданных для отдохновения: туда, где среди скал и зелени шумел высокий водопад, а в озере, образованном его водами, плавала радужная форель.

Там он мог подумать, пока тело отдыхало и набиралось сил, мог и потренироваться: пусть это не развивало мышцы, зато закрепляло пройденное в памяти. Там разум его был спокоен и свободен от порывов горячего сердца.

Хотел он пообщаться с отцом или дедом, но они были закрыты — не ощущал Вей привычного их внимания. А вот девочка Юноти в этот момент спала; теперь он в любой момент мог прийти в ее сон и сделал это, просто назвав ее имя. Спрятавшись за кривой яблоней, понаблюдал, как она сидит в каком-то бедном домике и усердно чистит лук, много лука, и ушел к себе.

Такие сны были пустыми и брались из памяти, никакой опасности или предзнаменования не несли.

Вей Ши мог и пообщаться с ней, и позвать к себе — но не хотел, пусть и был удивлен, что девочка не появилась у него во снах в первый же день после привязки. Но это было к лучшему: ее болтовня могла утомить и в ментальном пространстве.

Неделю он пытался достучаться до отца с дедом, но они лишь закрывались сильнее, и Вей понимал, что это неспроста.