Королевская кровь 10. Стальные небеса

Иногда ветер вновь задумывался о том, кто же он и откуда, — и страшно становилось ему, и тоскливо, и тревожно, и он растекался у ног старшего и сильного, чувствуя, будто его ласково и строго треплют за загривок. Или, держась поодаль, чтобы не поймали и не сунули снова туда, где больно, спрашивал у больших братьев: "Кто я? Что со мной произошло?"

"Сссам, — шипели они, — всссе сссам, иначшеее никогдассс не вссспомнишшшь себя. А чтобыссс вссспомнить и быссстрее воссстановитьссся, вернисссь в тело"

Он зло и раздосадованно шипел в ответ, уклонялся от их молниеносных бросков, выбирался наружу и улетал как можно дальше.

Казалось, что с тех пор как он осознал себя на ложе из драгоценных камней, прошла вечность, хотя огромный сияющий шар всего трижды пересек небо. Все слабее становилась его связь с тем-который-лежал-на-ложе, и сердечное биение было теперь редким, и холодно было ему, но он радовался — скоро совсем уйдет привязка, и он станет свободным.

Вокруг нашлось много интересного: убегать от больших братьев, которые рассерженно шипели "возссвращайсссся" и безуспешно пытались поймать его — о, как он оказался быстр и ловок, — нырять в серебристые потоки высоко в небе, струиться над землей, рассматривать мелких букашек на полях и огненные вершины в горах. И незачем ему было возвращаться. И без воспоминаний жилось прекрасно.

Он видел людей, понимал их речь и осознавал, что похож на них, но они все были похожи между собой и малоинтересны, хотя на тех, которых другие называли "женщинами", его взгляд останавливался охотнее. Видел ползущих со всех сторон к хрустальной сокровищнице змей — которые потом истязали его укусами. Видел зверей, и смутный голод всплывал в нем, и вспоминался вкус их крови; видел и больших насекомых — их едкий запах пробуждал в сознании тревожные образы, и тогда он убирался подальше. Он играл меж каменными стенами больших укреплений, и в голову врывалось слово "форты" — тогда он поспешно убегал и оттуда, потому что чувствовал, что еще немного, и снова начнет быстро биться сердце, и снова вернет его под хрустальные своды.

Ветер отыскивал соцветия драгоценных камней в распадах, выбивал и прятал в ямку на берегу моря, смотрелся в зеркала озер, ныряя в них и выныривая на другом конце света, летал за солнцем, убегая от ночи, и мчался навстречу ночи, чтобы подремать, обвившись вокруг скал. Он не думал о времени и не знал, что такое время: все его существование делилось на свободу и боль, а боли он больше не хотел.

Но однажды, когда ветер в темноте дремал над морем, впитывая запах йода и лениво наблюдая за рыбками, он услышал далекий голос.

"Люк", — шептал кто-то тихо и тоскливо, и ветер застонал, бросившись на волны, заплакал: забилось сильнее сердце, и вновь вынесло его в искалеченное тело.