Королева умирать не желает (СИ)

Столько лет обучения псу под хвост. Все надо начинать сначала, с самых азов, — прогундосила я, надеясь, что в мире, где есть магия, есть и способ быстрее обучаться. И оказалась права.

— Давайте не будем расстраиваться раньше времени. — Оптимист, блин. — Сначала попробуем восстановить память, а если не получится, то я лично принесу вам камень знаний. Среди студентов он очень популярен.

— А что это за камень? Что он делает?

— Он не дает знаний. Он лишь расширяет возможности нашей памяти. Грубо говоря, на время вы приобретаете абсолютную память и внимательность. Только использовать его часто нельзя. Не чаще раза в неделю.

— А на какое время?

— Это зависит от каждого человека. Дело в том, что камень не избавляет вас от усталости. Как только почувствуете, что глаза слипаются или голова закружилась, это и есть максимум. Мозг устаёт и отключается.

— То есть зависит от моей собственной выдержки. Хорошо. Несите свой камень. Я готова.

Моей решимости не могло ничто помешать, кроме не менее упёртого доктора.

— Сначала вы попробуете вспомнить, — сказал он строго. Я тут же закрыла глаза и сконцентрировалась, как он просил. Интересно, что он действительно помогал мне вспоминать. В моей памяти всплывали знания, которые в последние годы не были мне нужны и, как следствие, забылись. А вот воспоминания детства разбередили душу.

Я не заметила, как под натиском информации, пытаясь адаптироваться в новой окружающей меня действительности, не вспоминала об отце. Сейчас же в моей памяти всплывали картинки с отцом, друзьями и даже мамой. Она умерла много лет назад и стала уже не совсем четким образом прошлого. Восстановить её лицо по памяти, например, я уже не могла, только фото напоминали мне лицо матери.

Сейчас же я чётко увидела ее улыбку и добродушное подтрунивание над моей неуклюжестью. Она тогда меня пыталась научить шить, а я укололась. Да что там, я вспомнила даже, как еще в первом классе играла с ней в куклы, хотя папа был против, говорил, что уже большая для кукол. Мама смеялась и отвечала, что всему своё время. А уже через два года её не стало.

Воспоминания о её болезни также отзывались болью в сердце. Я и так помнила, как мама плакала над потерянными волосами. Сейчас уже понимаю, что это было от химиотерапии. А вот похорон не помню и не могу помнить. Мама запретила брать меня туда, она хотела, чтобы я помнила её живой и относительно здоровой. Даже в последний её месяц отец не брал меня в больницу, она попрощалась со мной раньше…

— Миледи, — пробился в моё сознание обеспокоенный голос доктора, — вам больно? Что? Что болит?

— Нет, не болит, — всхлипнула я, понимая, что расплакалась.

— А что же тогда?

— Муть одна в голове. Нету ничего. Как в тумане, — прикинулась я. — Жизнь, считай, начинать сначала.