Королева пламени

Илтис!

Имя — будто внезапный вскрик в мозгу.

Он ранен! А может, мертв?

Она захотела пошевелиться, призвать целителя всей силой королевского голоса. Но получилось лишь едва слышно застонать, пальцы чуть вздрогнули. А снег все ласкал — холодно, смертоносно. Внутри родилась ярость, выдавила холод из легких. Нужно двигаться! Нельзя подыхать в снегу, словно брошенный пес! Она втянула страшный, режущий нутро воздух и закричала, вылила всю силу и ярость. Так и должна кричать разгневанная королева… но уши уловили только тяжелый неровный выдох. Хотя постойте…

— Сержант, надеюсь, для того есть веская причина, — отчетливо, сурово и резко выговорил кто-то.

Рубленый солдатский голос. И скрип сапог по снегу.

— Капитан, владыка башни предупредил, чтобы обращались прилично, — произнес другой голос, помягче, с нильсаэльским акцентом, со стариковскими нотками. — Да, обращаться с уважением, как и с прочим народцем с мыса. Причем предупреждал настойчиво — это с его-то манерой цедить по слову в час.

— Народ с мыса, — уже тише и спокойнее сказал капитан. — Тот самый, кого нужно благодарить за снегопад в конце лета.

Он умолк. Вдруг скрип снега под сапогами сменился топотом.

— Ваше величество!

На плечи легли руки, осторожные, но сильные.

— Ваше величество ранены? Вы слышите меня?

Лирна смогла лишь застонать и чуть дернуть пальцами.

— Капитан Адаль! Ее лицо! — запинаясь, в ужасе выговорил сержант.

— Сержант, у меня еще есть глаза! Доставь владыку башни в палатку брата Келана! Добудь людей, чтобы нести его светлость. Ничего не говори про королеву. Ты меня понял?

Снова топот по снегу. Сверху ложится что-то мягкое, теплое, укрывает с головы до пят. Ее поднимают, она чувствует колотье в онемевшей спине, в ногах. Затем приходит тьма.

Капитан бежал с королевой на руках, но тряска и толчки уже не тревожили впавшую в забытье Лирну."

"Когда она очнулась в следующий раз, Ваэлин уже был рядом. Она раскрыла глаза, посмотрела на полотняную крышу, глянула вбок — вот, сидит у койки. Его белки так же налиты кровью, как и вчера, — но взгляд ярче, сосредоточенней. Казалось, он буравил ее лицо.

Она подавила всхлип, закрыла глаза и отвернулась. На что он так смотрит? На ожог, сделавшийся еще ужаснее? Она сглотнула, успокоилась, снова взглянула на него — и обнаружила, что он стоит у койки на коленях, склонив голову.

— Ваше величество!

Она сглотнула снова, попыталась заговорить, ожидала невнятного карканья, но вышло неплохо, разве что хрипловато и резко:

— Милорд Аль-Сорна, надеюсь, вы неплохо себя чувствуете?

Он свирепо посмотрел на нее. Она хотела дать ему понять, что не пристало так глазеть на королеву. Но ведь это покажется пустым капризом.

Отец однажды сказал, что властителю нужно выбирать каждое слово.