Темная королева. Их шанс на любовь

Узор же на руке Эйлендиль вдруг вспыхнул, засветился раскаленным железом и начал прожигать эльфийке руку, погружаясь глубоко в ее плоть. Эйлендиль завизжала от боли, но даже не шевельнулась, будто превратившись в статую. Она могла только кричать и плакать, пока все вокруг кривились от поплывшего по залу противного запаха жженой кожи и паленого мяса.

— Я все ждала, когда меня хоть кто-то искренне позовет, — продолжила богиня будто ничего не бывало, — но поняла, что ждать бесполезно. Мы не имеем права напрямую указывать жителям Сириона, если они о том не просят, потому я и обратилась к тебе, дитя чужого мира. Спасибо, что не забыла о моих словах.

Она строго посмотрела на императора Астуриоса.

— Дракон, я разочарована тем, что ты забыл: я не клеймлю своих детей истинностью! Но ты не мое дитя, а потому я не сержусь на тебя. Ты сам себя наказал, поверив в ложь. Услышь же правду. Говори! — голос богини окончательно заледенел и загремел как гром, расслаиваясь на сотни звучащих в унисон голосов.

Эйлендиль заговорила. Запела соловьем, захлебываясь в словах и рассказывая о своих происках и кознях. Не только об обмане драконов и планах по завоеванию мира, но и о других преступлениях. Рассказала она и о том, что сотворила с Арталином, и о подосланных к нам магах, и о том, как бросила украденный из спальни Бьерна кинжал в бывшего любовника…

Бледный как смерть Астуриос дрожал от гнева и, если бы не сковавшая его сила богини, наверняка бы уже бросился на лгунью и разорвал ее в клочья. Его подданные были на удивление солидарны со своим императором в этом желании. Даже эльфы слушали свою королеву, теперь наверняка бывшую, с искренним ужасом и отвращением.

Когда Эйлендиль умолкла, Антариэль скучающе посмотрела на нее.

— За свои проступки она заслужила смерти, но я запрещаю вам убивать ее, — обратилась она к присутствующим в зале эльфам. — Это слишком легкое наказание. Я повелеваю запереть Эйлендиль на вершине терновой башни, где она будет находится до своего последнего вздоха. Я лишаю ее магии и долголетия. Я забираю ее вечную молодость и красоту…

При этих словах бывшая правительница эльфов закричала еще сильнее и отчаянней, будто с нее живьем сдирали кожу. Она вся скукожилась и начала стремительно стареть. Несколько мгновений и от былой красавицы не осталось и следа. На полу теперь сидела скрюченная древняя старуха, жить которой явно оставалось совсем недолго.

Я, наверное, лучше кого-либо понимала, что сейчас чувствует Эйлендиль и что ее ждет впереди, ибо сама прошла через подобное. Но, как ни странно, ничуть не сочувствовала эльфийке.

— Ты, принцесса, что так жаждет стать королевой, запомни — я слежу за тобой, за каждым твоим шагом, словом и выбором.