Королева дождя

Архидиакон уставился на нее, затем осуждающе покачал головой.

— Христианин всегда может обратиться к молитве!

Он неловко поерзал, и церковная скамья скрипнула. Вне всякого сомнения, сама мысль о колдовстве — а тем более разговор о нем — были ему отвратительны. Похоже, спокойствие женщины сбивало его с толку: она должна была бы плакать, падать в обморок, обращаться к нему за утешением. Вместо этого Анна просто смотрела ему в глаза, ничего не говоря.

Какое-то время он терпел этот взгляд, но в конце концов встал и ушел. Его шаги гулко отдавались в тишине — странной, неестественной тишине миссии, лишенной миссионеров, или больницы — врача.

Анна обернулась, когда архидиакон распахнул дверь церкви. Его фигура на мгновение закрыла льющийся снаружи свет, но немного его все же пролилось на пол. Анна уставилась на полоску танцующей пыли — части внешнего мира. Напоминание о реальности, разрывающее ее разум. Она почувствовала, что в голове у нее снова мелькают недавние кошмарные видения. Окровавленное тело Сары. Сильные черные руки, придавившие ее к полу. Приглушенные крики. Боль, которая не смогла позволить страху взять верх.

Если я пойду и долиною смертной тени…

Эти слова пришли в голову Анны внезапно, словно их так часто произносили здесь, что они пропитали сам воздух, оплели стропила, прижались к стенам.

Не убоюсь зла…

Анна знала: это еще не конец псалма, но как там дальше, она не помнила. Она цеплялась за эти обрывки строк, ее губы шевелились, словно она напевала их, как заклинание. Внезапно Анна услышала другой голос — произносящий слова на суахили, звучащий тише ее собственного. Голос был сильным, старым.

Потому что Ты со мной. [20]

Эллис…

Анна подняла глаза, почти ожидая увидеть женщину перед собой. Но ее окружали лишь пустота и тишина. Молчаливая пустота. Смертельная тишина.

Воздух в миссии был пропитан сильным запахом эвкалипта. Деревья сестры Барбары срубили под корень. Их ошкурили, стесали сучки, распилили на доски. Теперь их любовно перевязывали полосками шкур животных, чтобы сделать два гроба.

Тефу уже похоронили на миссионерском кладбище: его завернули в лучшую ткань, какую смогли найти, и засыпали землей. Но тела миссионеров должны были перевезти поездом в Додому и похоронить на территории собора. Когда архидиакон впервые озвучил этот план, местные жители были шокированы: Керрингтоны никогда не жили даже вблизи Додомы. Их дом, без сомнения, находился в Лангали. Анна попробовала вмешаться, но архидиакон остался непреклонен. Единственной привилегией, дарованной им жителям Лангали, было позволение сколотить гробы."

"Анна стояла рядом с обрубками эвкалиптов, наблюдая за работой плотников. Время шло, и это действо постепенно превращалось в ритуал исцеления.