Белая королева

 — Я так тебе благодарен! Ведь тогда я впервые шел в бой, понимая, что могу и проиграть. Да что там, меня просто тошнило от страха!

— А я впервые в жизни видела бой. Даже не бой — резню! — Я прильнула к груди мужа. — Это ужасно, Эдуард! Я не знала, как это бывает.

Он лег на спину, вытянулся; лицо его было мрачно.

— Да, это ужасно, — наконец согласился он. — И никто на свете не любит мир так, как воины, побывавшие в схватке. Я положу все силы, но приведу нашу страну к миру, заставлю знатных людей принести нам присягу верности. Клянусь тебе в этом. Мы должны прекратить эту бесконечную, бессмысленную борьбу и положить конец этой проклятой войне.

— Да, ведь война — это зло, — уверенно произнесла я. — И нет в ней ничего благородного!

— Ее нужно непременно остановить, — поддержал меня Эдуард. — И я это сделаю.

Некоторое время мы оба молчали, и я уж решила, что Эдуард уснул, но он, оказывается, просто о чем-то серьезно размышлял, подложив под голову руки и глядя на позолоченный балдахин.

— О чем ты думаешь? — спросила я. — Тебя что-то тревожит?

Эдуард вздохнул и ответил не сразу.

— Нет, ничто не тревожит, однако сегодня мне придется еще кое-что сделать, прежде чем я смогу спокойно уснуть.

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет, любимая, это мужская работа.

— Что же это за работа такая?

— Пустяки. Тебе совершенно не о чем беспокоиться. Ровным счетом ничего страшного. Ложись и спи. Я скоро.

Но меня уже охватила тревога. Я села на постели.

— В чем дело, Эдуард? У тебя такой вид, словно… у меня просто слов нет! Так в чем все-таки дело? Ты не болен?

Эдуард с какой-то странной резкостью поднялся с кровати и начал одеваться.

— Успокойся, любимая. Мне просто нужно кое-куда ненадолго сходить и кое-что сделать. А когда все завершится, я приду и хорошенько отдохну. Жди меня через час. А пока ложись и спи — я ведь снова разбужу тебя, как только вернусь, я еще тобой не насытился.

Я рассмеялась и послушно вытянулась на простынях, но, когда Эдуард оделся и тихо вышел из комнаты, я встала, накинула теплый капот и босиком, стараясь не шуметь, на цыпочках прокралась через приемную к выходу из его покоев. Стражники в дверях с изумлением, но молча уставились на меня. Я, не проронив ни звука, кивнула им, и они, подняв свои алебарды, дали мне пройти. Я чуть помедлила возле лестницы, глядя вниз на перила, винтом уходившие в глубокий лестничный проем. И успела заметить, как коснулась этих перил рука Эдуарда, — он явно спускался на самый нижний этаж, где прямо под нами находились комнаты Генриха. Потом внизу мелькнула темноволосая голова Ричарда; судя по всему, он ждал Эдуарда. Затем до меня, точно со дна колодца, донесся голос Георга:

— А мы уж решили, что ты передумал.

— Нет, — отозвался Эдуард, — сделать это необходимо.