Королева Бедлама

Теперь она тут главная, а он — так, сбоку припека.

Если дорога сюда, вероятно, казалась Сьюви просто приятной прогулкой с эпизодическими переходами на рысь, то теперь это была безумная гонка на выживание. Они проскакали галопом одну милю, затем вторую, и Сьюви уже вся была в мыле и время от времени храпела (Мэтью боялся, что она вот-вот упадет замертво), но бежала дальше, дальше и в конце концов… пошатнулась… споткнулась… Тут Мэтью взялся за поводья, пока она в самом деле не загнала саму себя до смерти.

Он осадил ее и заставил перейти на легкий галоп, но Сьюви по-прежнему визжала, храпела и то и дело принималась ошалело вертеться на месте.

— Тише, тише, — приговаривал Мэтью, хотя и понимал, что до почтового тракта еще очень далеко, а дьявольское побоище еще слишком близко.

Когда Сьюви наконец смогла идти шагом — уже на приличном расстоянии от речного обрыва, — Мэтью спешился, все еще на всякий случай крепко держа ее под уздцы, чтобы не понесла, и дал ей несколько пригоршней воды из фляги. Затем сделал большой глоток сам.

После пятнадцати минут беспокойного отдыха он снова забрался в седло, и они поехали дальше. Сьюви продолжала рваться вперед, и Мэтью приходилось постоянно ее осаживать. Наконец она смирилась с его командой идти рысью, хотя он по-прежнему боялся за ее сердце: вдруг не выдержит нагрузок? Увы, ни о каком отдыхе и речи не шло: только не в этих лесах, не на этой дороге, не этой ночью.

Они миновали соломенное пугало, которого Мэтью даже не увидел, пока солома не хлестнула его по плечу. Проехав еще немного, он услышал далекий вой в лесу по левую сторону от дороги. Похоже, выли двое, а один им отвечал. От этих звуков Сьюви снова перепугалась и понесла, пришлось опять ее успокаивать. Мэтью подумал, что если когда-нибудь доберется до дома, то покроет пол своего погребка поцелуями и купит Сьюви золотые подковы, если такие бывают. Если нет, то следует их придумать и изготовить.

— Мы выберемся из этой переделки, — заверил он кобылу. — Вот увидишь. С Божьей помощью выберемся.

Вой стих. Мэтью осадил Сьюви и заставил ее перейти на шаг. Им обоим это не нравилось, но в данном случае смерть лошади, вероятно, приравнивалась к смерти наездника.

Так они шли около часа, когда Сьюви вдруг издала странный гортанный хрип. Мгновением позже она пронзительно заржала, и Мэтью почувствовал, как она дернула шкурой.

Тут его сердце едва не остановилось… потому что он понял: черти близко.

Внезапно Сьюви сама приняла решение.

В панике лошадь рванула так резко, что Мэтью едва не вывалился из седла. Поводья он потерял. Она скакала как никогда — казалось, быстрее, чем лошадь вообще способна скакать. Вот теперь ее сердце точно разорвется, подумал Мэтью, или она оступится и сломает ногу.