Королева Бедлама

Стояла мертвая тишина, лишь ветер шелестел в сплетенных над его головой ветвях деревьев.

— Сьюви, — сказал Мэтью как можно тише, словно лес мог его услышать и тут же вырастить на его пути чудищ, которые немедленно на него набросятся, — я чертов дурак, согласна? — (Лошадка, надо отдать ей должное, промолчала.) — Индеец или волк это написать не могли, верно?

Тогда напрашивался другой вопрос, который только подкинул дровишек в огонь его любопытства.

Мэтью двинулся дальше. Не проехал он и четверти мили, как увидел еще одну дорогу: она уходила налево и вела к ветхому фермерскому дому, хлеву, давно разбитому молотом непогоды, остаткам забора из горизонтальных досок и пастбищу, поросшему сорной травой.

Еще час, еще один подъем и спуск, еще одна петля — и Мэтью заметил, что солнце клонится к деревьям. Неужели и в Нью-Йорке оно садится так быстро? Темнота подступала, а с ней усиливался и холод.

Тут он увидел висельника.

Мэтью едва не уткнулся в него лицом, когда Сьюви одолела очередной поворот, и он никогда не признался бы Хадсону Грейтхаусу, что успел с перепугу слегка обмочить свои дорогие светло-серые бриджи, пока не разглядел, что висевший над дорогой человек сделан из соломы и одет в грязные лохмотья.

Мэтью вновь осадил Сьюви. На сей раз она тихо заржала, фыркнула и хотела попятиться.

— Тише, тише, — сказал он, обращаясь не только к благородной кобыле, но и к самому себе.

Соломенное пугало, висевшее на старой выцветшей веревке, закачалось на ветру.

Мэтью вдруг почувствовал, что за ним наблюдают. В этом не могло быть сомнений: загривок явственно покалывало. Он повернулся в седле и посмотрел назад. Никого — только лес и дорога, дорога и лес. Посмеет ли он крикнуть? Посмел:

Может, из леса за ним следит индеец? Если так, то увидеть его невозможно, пока он сам не захочет показаться, а этот — или эти — явно не хочет.

Мэтью вновь осмотрел висящее перед ним пугало. Он здесь не один, это точно. Повернувшись направо и обращаясь к лесной чаще, он громко произнес:

— Я приехал по делу! Я никому не хочу зла, но вынужден ехать дальше! Слышите? Соломенное пугало меня не остановит!

Конечно, ответа не последовало, но Мэтью его и не ждал.

— Я поехал! — добавил он. И тут ляпнул такое, о чем сразу же пожалел: — Имейте в виду, я вооружен! У меня с собой два пистолета!

Сделав это глупейшее заявление и тем самым сообщив врагу, что в запасе у него всего два выстрела (да и то если повезет и оружие не даст осечки, как нередко бывает), «решатель проблем» из Нью-Йорка стиснул зубы и бросил вызов паркам, плетущим его судьбу, — двинулся дальше. Даже набрался храбрости и дал тумака соломенному пугалу (отчего оно, конечно, качнулось и врезалось в него самого, прежде чем он успел отъехать).