Королева Бедлама

 — Знаешь, у славы ведь две стороны, плохая и хорошая. Если кое-кто еще не обратил на тебя внимание, то скоро обязательно обратит.

— Я об этом думал, да.

— Просто предупреждаю.

— Предупрежден — значит вооружен, — ответил Мэтью.

— Во-во. Слушай… скоро мы с тобой начнем осваивать рукопашный бой. В конце этой недели, пожалуй.

— Ладно. — Не сказать чтобы Мэтью мечтал освоить сей навык. С кем тут драться — с дрессированными обезьянками? Но тут ему невольно вспомнился пруд с бордовыми портьерами. — Чем раньше — тем лучше.

— Советую заранее наведаться в аптеку и запастись мазью, — порекомендовал Грейтхаус. — От боли в мышцах и так далее. Мне тоже заодно купи. Спокойной ночи, господа, — попрощался он, а потом крикнул Мэтью с другого конца зала: — Не жги понапрасну свечи, лун… — Он осекся. — Лягте сегодня пораньше, мистер Корбетт.

И с этими словами он наконец отбыл.

Мэтью взял таинственную коробочку и встал из-за стола. Он пообещал Ефрему замолвить за него словечко перед Берри, глянул напоследок на шахматную западню и отправился домой.

Вечер был чудесный. На небе горели миллионы звезд, и прохладный ветерок предвещал наступление осени. Из ближайшего трактира доносились звуки скрипки и смех, на улицах было полно людей. Пройдя на восток по Краун-стрит и миновав перекресток со Смит-стрит, Мэтью увидел справа зеленый фонарь констебля; слева приближался еще один. По всей Смит-стрит на каждом углу были установлены деревянные фонарные столбы. Проект по освещению городских улиц еще не был завершен, но и самые маленькие свечки помогают развеивать тьму.

Чуть дальше по левую сторону улицы Мэтью увидел новенькую вывеску «Кофейни на Краун-стрит». Свет в окнах пока не горел, однако Роберт Деверик намеревался открыть свое заведение в течение месяца и обслуживать посетителей до поздней ночи. Он не подчинился родной матери (проявив тем самым поистине Персееву смелость) и вопреки ее воле решил остаться в Нью-Йорке. По-видимому, он захотел применить полученное образование в деле и открыл фирму по импорту кофе — вместе с неким молодым человеком, недавно приехавшим из Лондона, который придумал (ну надо же!) добавлять в кофе ароматизированные сливки. Мэтью от всей души желал Роберту успеха и надеялся однажды попробовать сей диковинный напиток.

Он шагал в сторону гавани. Повернув направо, к дому, он увидел, что к нему стремительной поступью приближается сама Полли Блоссом. На ней было пышное платье со множеством нижних юбок, шляпка с пером и белые перчатки, поверх которых сверкали многочисленные кольца. Она шла, опустив голову и чуть ссутулившись, как будто размышляла о своей роли в спасении преподобного Уэйда.

Мэтью приблизился к ней, коротко кивнул и, не останавливаясь, сказал:

— Добрый вечер, мадам.