Королева Бедлама

Когда Мэтью подошел, Гарднер Лиллехорн поднял на него затравленный взгляд. В ярком солнечном свете кожа его казалась мертвенно-бледной, а крашеные волосы, стянутые сзади желтой лентой, были скорее синими, чем черными. Он вновь опустил глаза на тело и наконец произнес надтреснутым голосом:

— Пришлось застрелить… Он так на меня пер — ни за что не хотел останавливаться! Надеюсь… он жив?

Мэтью привстал на одно колено рядом с телом. Пуля вошла Джерроду Эдгару почти в самое сердце. Глаза юноши были открыты, но огонь жизни в них потух. Правая рука его по-прежнему стискивала большой нож.

Мэтью встал, морщась от резкой боли в раненом бедре:

— Да, я так и думал… Просто я не… — Лиллехорн умолк на несколько секунд, потом попытался снова: — Я не хотел никого убивать.

— Капелл! — воскликнул Мэтью. Голова у него шла кругом от потери крови и странного чувства: ему было искренне жаль главного констебля. — Что случилось с Капеллом? — Он отер рукой лоб. — И что вы тут делаете?

— Кирби мне все рассказал, — ответил Лиллехорн. — Я собрал констеблей и поехал сюда. Господи, Мэтью! — Он тяжело заморгал, оглядываясь на мальчишек — им велели сесть, скрестив под собой ноги, и убрать руки за головы. — Они ведь еще дети!

Когда-то были детьми, да, подумал Мэтью, но вслух ничего не сказал. Только это было очень давно. Невзгоды, жестокость и лишения преподали им главные уроки жизни, а Осли и Капелл закрепили и отточили полезные навыки, которым профессор Фелл тут же нашел применение. Как сказал Джеррод Эдгар: «Там я был никто, пустое место».

— А где Кирби? — спросил Мэтью. В ответ главный констебль лишь вяло махнул на дорогу к винодельне.

Мэтью зашагал в указанном направлении.

Вскоре он наткнулся на тело Саймона Капелла, лежавшего лицом и брюхом в дорожную пыль. Видимо, он бежал к конюшне за лошадью, когда его остановили, подумал Мэтью. А Лоуренс Эванс спешил в кабинет за последним блокнотом Осли и прочими важными бумагами, когда его остановил Диппен Нэк. На левом виске Капелла разливался черный синяк около трех дюймов в диаметре, а лицо было изуродовано — то ли кулаками, то ли, что вероятнее, сапогами. Зрелище отвратительное… Мэтью едва не вывернуло наизнанку от того, во что может превратиться человеческое лицо. Однако на земле под телом Капелла не было лужи крови, а губы его едва заметно шевелились, — стало быть, душа не спешила покинуть земную юдоль.

— Я хотел его убить, — сказал Кирби, сидевший на обочине дороги, в тени дерева. Рядом паслась черная лошадь с белой мордой. Кирби подтянул колени к подбородку и держал в руке дубинку. — Нож я отдал Лиллехорну перед выездом из города. В конце концов, оружие я мог отобрать у любого из здешних мальчиков. И запросто перерезать ему горло.