Королева Бедлама

— Мне бы хотелось взглянуть еще разок на ваш подвал, сэр, — сказал Мэтью, сознавая, что ему трудно смотреть в осунувшееся лицо адвоката.

— Хорошо. Мне идти первым или вы пойдете?

— Идите вы, пожалуйста.

Одарив Мэтью очередной мертвецкой улыбкой, Кипперинг прошел мимо него к столику, взял оловянный подсвечник и трутницу слоновой кости, зажег фитиль, открыл дверь в подвал и по хлипким ступеням спустился во тьму.

— Поздравляю, — сказал адвокат, когда Мэтью последовал за ним в подвал. Кипперинг стоял в круге тусклого света, глаза его скрывала тень. — Как я понял, вы побеседовали с преподобным Уэйдом. Он не рассказал мне, о чем был разговор, но вы явно сумели на него повлиять.

— Всегда рад помочь.

— Не жалеете, что закрыли?

Перед тем как спуститься по ступеням вслед за Кипперингом, Мэтью закрыл за собой дверь, ведущую в подвал, — чтобы им не помешал вернувшийся Поллард или Фицджеральд, которого в последний момент отослали по «срочному» поручению.

— В прошлый раз, помнится, — с натянутой улыбкой заметил Кипперинг, — вы просили все двери оставить открытыми. Я даже подумал, что вы меня боитесь. Добавим немного света?

— Всегда за, — ответил Мэтью, сняв треуголку и положив ее на какие-то ящики.

Кипперинг отошел на несколько шагов, наклонился и порылся в древнем конторском шкафу. Оттуда он извлек жестяной фонарь на две свечи и зажег их от той, что была у него в руках. Затем потянулся наверх и подвесил фонарь на крюк между ним и Мэтью.

— Вот, пожалуйста, — сказал Кипперинг, когда свет озарил подвал. — Итак, на что вы хотели взглянуть?

— Ах да. Вообще-то — на сами ступени, — ответил Мэтью.

— Неужели? Вы заметили в них что-то необычное?

— Они шаткие и прогнившие, верно? Помню, в прошлый раз вы меня предостерегали и говорили, что они старше вашей бабушки. Мистер Кипперинг, а как звали вашу бабушку?

— Да. Меня интересует имя, — решительно произнес Мэтью.

Кипперинг хотел ответить, но они с Мэтью оба понимали, что любое названное имя будет ложью. Вероятно, будь Кипперинг сейчас потрезвее да покрепче духом и здоровьем, он сумел бы соврать и глазом не моргнул. Однако в своем нынешнем состоянии он не видел в этом смысла. Его полуоткрытый рот закрылся.

— Вы не помните бабушку, верно? Как не помню и я. У сирот это обычное дело.

Кипперинг молча смотрел на пламя свечи.

— Можно рассказать вам одну историю? — спросил Мэтью. — Весьма трагичную, если честно. Однако в ней есть проблеск надежды, вы сами в этом убедитесь.

— Хорошо, — хрипло ответил Кипперинг, не сводя завороженного взгляда с пламени. — Рассказывайте.

— Жили-были муж и жена, которые души друг в друге не чаяли. Его звали Николас, а ее звали — и зовут до сих пор — Эмили. Чета Суонскотт из Лондона.