Королева Бедлама

Приехал с ними из Лондона.

Лизбет взяла в руки портрет и снова его рассмотрела:

— Шалтон очень обрадуется, что она жива. Он так горевал, когда умер мистер Суонскотт…

— А как это случилось?

— Никто точно не знает. Несчастный случай или… — Лизбет умолкла.

— Или самоубийство, — закончил за нее Том. — Это случилось вечером. Мистер Суонскотт шел по делам и явно был озабочен случившимся: все деньги уходили на суды и адвокатов, его обвиняли в преступной халатности и хотели посадить в тюрьму… То ли он случайно шагнул под карету, то ли нарочно. Говорили, что он застраховал жизнь в лондонской конторе. Миссис Суонскотт уже хворала, когда он погиб. Она и раньше редко выходила из дома, а уж потом… словом, больше ее никто не видел.

— Трагедия, — покачала головой Лизбет. — Очень мне жаль этих людей. — Она вернула портрет Мэтью.

— Спасибо вам большое, — сказал он, — за уделенное время и за ответы. — Это ведь успех, не так ли? Надо радоваться! Он узнал имя, которое давно искал! Почему же на душе теперь так муторно? — Две мили к северу от города, говорите?

— Да. — Том заметил душевную боль в глазах Мэтью. — Что с вами?

— Должен признаться, мне страшно ехать к мистеру Шалтону. Вы не поймете… Но вероятно, после его рассказа я окончательно перестану видеть разницу между убийцей и палачом. — Мэтью убрал портрет обратно в саквояж и улыбнулся озадаченным супругам. — Всего вам доброго.

Часть четвертая. Методы убийства

— Мэтью! — окликнул его Джон Файв, улыбаясь широко и свободно, как никогда. — Доброе утро! Ты сегодня прямо как павлин разоделся! — Тут улыбка Джона слегка померкла: он приметил серый цвет лица и глубокие темные круги, залегшие под глазами Мэтью после беспокойной ночи на борту пакетбота.

Мэтью только что сошел с пакетбота на берег и по-прежнему был в темно-синем сюртуке с жилетом и в треуголке, а на плече нес саквояж. Из гавани он направился прямиком в кузницу мастера Росса. В раскаленном жерле горна светились ярко-оранжевым угли и вспыхивали искры. Джон работал на наковальне и с помощью молота гнул железные пруты, превращая их в крюки для котелков, а в противоположном конце задымленной кузницы второй подмастерье и мастер Росс беседовали с клиентом.

— Пара минут найдется? — спросил Мэтью.

— Мастер Росс? — кликнул Джон хозяина.

Тот увидел Мэтью и хрипло проворчал:

— Вы когда-нибудь работаете вообще?

— Очень сомневаюсь, сэр. Ладно, идите, оба! Три минуты, Джон!

Трех минут может и не хватить, подумал Мэтью, однако все лучше, чем ничего.

Стояло солнечное утро четверга. На улице Джон прищурился от яркого света и крепко хлопнул Мэтью по плечу:

— Слушай, спасибо. Не знаю, что ты сделал, но без тебя тут явно не обошлось.