Королева Бедлама

Тут его внимание привлек предмет, которого он прежде не замечал — стоявший у восточного окна мольберт, освещенный желтыми осколками света. Рядом помещался развернутый боком стул. На мольберте Мэтью увидел незаконченную работу Берри и подошел на нее взглянуть.

То был карандашный набросок — портрет Мармадьюка Григсби в профиль. Узнаваемый седой вихор на лысой черепушке, округлое лицо с большим вытаращенным глазом за стеклом очков, кустистая бровь, готовая в любой момент задергаться или взлететь на лоб, массивный, испещренный кровеносными сосудами нос, длинный, рассеченный посередине подбородок, складки и морщины, придававшие характерное выражение и жизнь нарисованному лицу — все было на месте. Портрет получился замечательный, ничуть не льстивый и честный, ибо Берри удалось передать диковинную конструкцию дедушкиного лица без ненужных преувеличений или, наоборот, преуменьшений. Интересно, какие она потом выберет цвета?.. Ярко-красный — пылкое любопытство, темно-фиолетовый… Мэтью еще какое-то время разглядывал портрет. Все-таки нужен большой талант, чтобы быть такой честной. У Берри получилась не мрачная карикатура, не тугозадый индюк, как она сама однажды выразилась, а достоверное изображение живого человека со всеми его недостатками.

Да, подлинный талант, подумал Мэтью.

Семя новой идеи уже пускало корни в его разуме.

Он рассеянно опустил руку — хотел застегнуть пуговицы, которых не было, — поспешно вышел из дома и зашагал по направлению к Стоун-стрит.

По адресу: Стоун-стрит, семь, Мэтью ждала коричневая дверь, за которой обнаружилась узкая крутая лестница, втиснутая между конторой торговца пушниной Мозеса Леверича слева и лавкой капитана Сайруса Донегана, изготавливавшего квадранты, астролябии и прочие навигационные приспособления, — справа.

Мэтью поднялся по лестнице и оказался в мансарде, которая давно нуждалась в скребке и швабре. Он понятия не имел, что за контора здесь обреталась ранее — еще во времена Петера Стёйвесанта, должно быть, — однако тут и там, точно хлопья золота в грязной луже, поблескивали следы былого величия. В отделанной дубовыми панелями передней стояли секретарская конторка со множеством ящичков и стул с поломанной спинкой. В нише за столом помещался сундук для свитков, карт, документов и прочего. На полу, прямо под ногами Мэтью, темнело пугающе большое пятно — уж не от древней ли лужи крови?

В следующую комнату вела закрытая дверь. Яркий солнечный свет лился в распахнутые оконные ставни. Сами окна, закопченные и грязные, тоже были распахнуты настежь, чтобы внутрь свободно проходил воздух, и за ними открывался прелюбопытный вид на просторы Большого Дока и суда, дожидающиеся грузов и пассажиров.