Королева Бедлама

Они даже делали вино, однако оно не удовлетворяет нашим высоким стандартам. Здесь, видите ли, неподходящая почва. Однако мистер Капелл не теряет надежды ее улучшить.

— Должно быть, он любит сложные задачки.

— Вы совершенно правы.

Мэтью не собирался отпускать Эванса просто так, не совершив последней попытки.

— Значит, винодельня — основное занятие мистера Капелла? — спросил он, серебряным ножом намазывая джем на галету.

— О нет, сэр. Лишь одно из многих. А теперь прошу прощения, я должен вернуться к своим обязанностям. — Эванс добродушно улыбнулся. — Если будет желание, можете спуститься в библиотеку внизу — первая дверь справа по коридору.

— Я в самом деле люблю читать. И гулять. Нельзя ли пройтись по саду?

— Да-да, можно, конечно. Выйти в сад удобнее всего через столовую в задней части дома. Ужин подадут в семь часов вечера, об этом возвестит звон колокольчика. Хорошего вам дня, сэр. — С этими словами помощник мистера Капелла вышел за дверь, пока ему не задали очередной вопрос.

Мэтью не торопясь закончил перекус и долго смаковал вино. Запив его стаканом воды, он наконец встал из-за стола и взглянул на свои серебряные часы — в одном кармане у него лежал ключ от молочного погреба, а в другом они — и увидел, что уже почти четыре часа дня. Капелл, безусловно, очень гостеприимен, но пора выйти на разведку и осмотреть как следует эту золотую клеть.

Вернув часы в карман, Мэтью вышел в коридор и по персидской ковровой дорожке вернулся на лестницу. В доме стояла полная тишина; если здесь и были другие слуги, вели они себя тихо как мышки. Он спустился по лестнице, даже не пытаясь ступать тихо — в конце концов, его сюда пригласили, — и, пройдя по украшенному гобеленами коридору мимо других комнат и альковов, очутился в столовой, о которой говорил Эванс. У входа он остановился и окинул взглядом помещение.

Назвать эти чертоги столовой было все равно что окрестить ратушу залом для совещаний. Посреди комнаты стоял длинный стол на дюжину персон с массивными деревянными ногами в виде рыб. Под потолком на равном расстоянии друг от друга висело шесть огромных, больше человеческого роста, медных люстр тонкой работы — по десять свечей каждая. Дощатый пол медового цвета указывал на приличный возраст дома (впрочем, все следы от обуви были рачительно счищены песком и скребками). В большом камине, сложенном, как и стены, из красных и серых кирпичей, лежали за медным экраном поленья. Прямо над столом висела еще одна овальная люстра на восемь свечей. Должно быть, когда в этой столовой зажигают весь свет, подумал Мэтью, глаза приходится прикрывать очками с закопченными стеклами.

Больше всего его заинтересовала — и не на шутку встревожила — имевшаяся в комнате коллекция оружия.