Королева Бедлама

Что еще сказать? Я ведь совсем ее не знаю — и никогда не знал. — Он стиснул в руке шляпу и опустил глаза. На виске его вздулась и пульсировала жилка. — Грейс была нашим первенцем. На восемь лет старше Констанции. Средний ребенок, мальчик, умер в младенчестве. А Хестер — да, так звали мою супругу — умерла через несколько дней после того, как родила Констанцию. Непредвиденное осложнение, сказал доктор. Так я остался один с двумя дочками. Я прилагал все силы, чтобы дать им хорошее воспитание! Сестра моя тоже помогала, делала что могла, но после смерти Хестер… Грейс совсем отбилась от рук. В десять лет ее поймали на улице — она швыряла камни в витрины лавок. В двенадцать я застал ее на сеновале с мальчиком постарше. А ведь я мечтал продвинуться по службе и нести людям слово Божие. Планы на успех, которые строили мы с Хестер… все пошло прахом из-за Грейс. Сколько раз люди приходили ко мне жаловаться на ее выходки, сколько раз хозяева лавок приходили требовать денег за украденные ею вещи!

Уэйд умолк, погрузившись в воспоминания, и Мэтью на миг показалось, что священник превратился в восьмидесятилетнего старика.

— Когда ей исполнилось четырнадцать, — продолжил Уэйд, — мне пришлось предпринять меры. Я потерял хорошее место, когда Грейс накинулась с ножом на маленькую девочку. В более примитивные времена люди сказали бы, что она одержима дьяволом. Грейс была неуправляема, а ее дерзкие речи начинали оказывать влияние на Констанцию. Господь защитил малышку, она так и не поняла до конца всего, что тут творилось. Я оберегал ее от этого, как мог. Шестилетнего ребенка следует оберегать от зла, верно? — Уэйд взглянул на Мэтью, но тот хранил молчание. — Я… я устроил Грейс в пансион под Эксетером — самый лучший, какой только мог себе позволить. Не прошло и года, как я получил письмо от директрисы: Грейс, мол, собрала вещи и посреди ночи сбежала… по свидетельству другой ученицы, сбежала не одна, а в компании юноши с сомнительной репутацией. Несколько месяцев спустя я получил письмо от Грейс, там было всего два слова: «Я жива». Ни обратного адреса, ничего. Она не изъявила желания ни помириться, ни вернуться в пансион или домой. Два слова — и все.

Преподобный Уэйд мял в руках свой бесформенный головной убор. Мэтью пришло в голову, что тот видал лучшие времена и был, вероятно, даже благородной треуголкой, покуда из него таким вот образом не слепили рыбацкую шляпу.

— Когда я отослал Грейс, звезда моя начала восходить, — продолжал Уэйд. — Я уже почти добился того успеха, о котором мечталось нам с Хестер. И тут мне предложили место пастора в церкви Троицы — с тем расчетом, что через четыре-пять лет я вернусь пастором на освободившееся место в Англии, желательно — в Лондоне.