Королева Бедлама

Он кое-как умылся холодной водой из таза — ни мыла, ни полотенца в погребе не оказалось — и решил сразу после завтрака посетить цирюльника, чтобы побриться и смыть с себя пыль дорог и прах разрушения.

Мэтью достал из мешка чистую — относительно чистую — голубую сорочку и пару свежих чулок. Запасные его бриджи оказались такими же грязными, как и те, в которых он спал, потому менять их не имело смысла. Он спрятал блокнот в мешок под бриджи, а сам мешок убрал под койку, после чего вышел на улицу. Утреннее солнце поначалу едва не ослепило его; видно, в молочном погребе было совсем темно (впрочем, неудивительно, учитывая его предназначение). Мэтью закрыл за собой дверь, запер ее на ключ и постучался в дом Мармадьюка Григсби.

Тот открыл почти сразу и пригласил его в дом. Мэтью сел за стол в кухне, а печатник отрезал ему соленого бекона и разбил два яйца в сковородку, стоявшую на небольшом огне в очаге. Крепкий черный чай быстро смахнул остатки паутины с разума и мыслей Мэтью.

Он позавтракал восхитительно вкусной яичницей, выпил кружку яблочного сидра и лишь тогда спросил:

— Как я понимаю, Берил сегодня решила поспать подольше?

— Поспать подольше, как же! Эта девица вообще не спит. Она проснулась еще затемно и сразу убежала.

— Да вы что? Куда в такую рань?

— На Куин-стрит. Хочет «поймать утренний свет», как она выразилась.

Мэтью так и замер с недожеванным куском бекона во рту:

— А зачем ей ловить свет?

— Такое у нее увлечение, — ответил Григсби, наливая себе чаю из чайника. — Я тебе не рассказывал? Что она мечтает рисовать? Вернее, уже рисует, но мечтает на этом еще и зарабатывать. — Григсби сел напротив Мэтью. — Ну, как тебе завтрак?

— Очень вкусно, спасибо. И благодарю вас за гостеприимство. — Мэтью наконец дожевал бекон. — Вы вроде говорили, что она хочет быть учителем, а не художником.

— Да, таков план. На следующей неделе она идет беседовать с директором Брауном. Но ей всегда нравилось рисовать, с самого раннего детства. Помню, однажды ее крепко выпороли за то, что она размалевала красками домашнюю собачку.

— Почему-то я не удивлен.

Григсби улыбнулся его тону, а потом нахмурился и спросил:

— Ты разве не должен быть на работе? Понимаю, день вчера был тяжелый, но судью Пауэрса стоило хотя бы предупредить…

— Я у него больше не работаю, — ответил Мэтью и тотчас об этом пожалел, потому что печатник сразу насторожился.

— Что случилось? — Он подался вперед. — Пауэрса уволили?

— Нет. Так и быть, расскажу вам по секрету: судья скоро покинет Нью-Йорк. Ему предложили работу получше, в Каролине. Будет трудиться вместе со своим братом на табачной плантации лорда Кента. — По тому, как вспыхнули глаза Григсби за стеклами очков, Мэтью понял: на свет рождается новая заметка для «Уховертки».