Королева Бедлама

Допустим, поедешь ты в Филадельфию, заявишься в контору этого негодяя Примма. А он не обязан раскрывать тебе личность пациентки, нет такого закона. Он тебя вышвырнет на улицу, как только ты заведешь шарманку о душевных расстройствах, — к гадалке не ходи. И что ты тогда будешь делать? А? — Мэтью не ответил, и Грейтхаус начал давить: — Пойдешь по улицам, приставая к прохожим? Мол, не видел ли кто седую бабку, которая считает себя королевой Марией и сидит в сумасшедшем доме, дожидаясь ответа от короля Вильгельма? Эдак тебя квакеры быстренько в свое заведение упрячут! Я уж молчу о том, что Филадельфия побольше Нью-Йорка будет. Наводить справки полвека придется — домой вернешься древним стариком с бородой до колен.

— Да? А вы мне разве не поможете справки наводить?

— Не дури, я серьезно! Вчера я уже говорил, что вся эта история — на твоей совести. Боюсь, миссис Герральд отправит меня на полгода перья тупым ножом очинять, как узнает, что я тебя не образумил. Словом, нет, я с тобой в Филадельфию не поеду.

— А мне показалось, — молвил Мэтью, — что вы весьма охотно взяли у врачей деньги. — Он уставил в Грейтхауса холодный взгляд. — Неужели вы хотите сказать, сэр, что после всех ваших громких речей о крепости тела, духа и ума вы струсили перед лицом истинных испытаний?

— Испытания — это одно. А то, что ты затеял, — гиблое дело. И смотри, кого называешь трусом. Да я тебя одним мизинцем из седла вышибу!

Тут Мэтью не выдержал. Не успев толком обдумать свои следующие действия, он развернул Данте и преградил путь коню Грейтхауса. Щеки Мэтью пылали, сердце колотилось в груди. Не станет он больше терпеть унижения, хватит! Конь Грейтхауса захрапел и подался назад. Данте стоял стеной поперек дороги, а Мэтью на его спине сгорал от гнева.

— Да ты совсем рехнулся? — вскричал Грейтхаус. — У меня конь чуть не…

— Придержите язык, — сказал Мэтью.

— Я сказал, придержите язык.

— Ах вон оно что, — ухмыльнулся Грейтхаус. — Наш мальчик все-таки спятил.

— Не спятил. Просто наконец готов сказать все, что о вас думаю.

— Да неужели? Ну так я с удовольствием выслушаю! Или мне сразу спешиться и обломать тебе бока вон об то дерево?

Уверенность Мэтью дрогнула, и он понял, что молчать нельзя, надо говорить дальше, пока разум не одержал верх над сердцем.

— Сидите на месте и слушайте. А если потом вам захочется обломать мне бока о дерево — ради бога. Ничуть не сомневаюсь, что вам это под силу. Равно как и вышибить меня из седла одним мизинцем, как вы столь велеречиво выразились. Но будь я проклят, если вы и дальше будете разговаривать со мной как с ничтожеством!

Грейтхаус прищурился:

— Какая муха тебя укусила?

— Миссис Герральд не просто так меня выбрала.